Ты видел?

— Ничего страшного.

— Боже… Что ты здесь делаешь?

Илья Степанович нервничает и поторапливает людей.

— Тоже соскучился, — отвечает Ярослав."

"Меня начинают нести на выход. Суматоха, фотовспышки, голоса зрителей. Я смотрю на отдаляющегося Жарова и чувствую, как в уголках глаз собираются слёзы.

— Всё нормально, Сонь. Я поеду следом, — отчётливо проговаривает Яр.

Я киваю и ложусь на носилки. Успокаиваюсь.

В машине скорой помощи понемногу прихожу в себя. Внятно отвечаю на вопросы и подсказываю, где болит больше, а где меньше. Шок постепенно проходит, и я начинаю искать некие различия между ситуацией, которая случилась два с половиной года назад и сейчас. Очень хочется верить, что у меня не перелом. Что угодно, но только не он. Пожалуйста…

Оказавшись в кабинете травматолога, я с облегчением выдыхаю. Врач ничего конкретного не говорит пока не сделают рентген, но утешает и подбадривает, что критически-страшного ничего не видит.

— У тебя растяжение связок, София, — выносит вердикт часом позже.

Мне кажется, что в этот момент я готова броситься к нему на шею и расцеловать. Воспоминания после перелома ноги не самые радужные. Это месяцы беспомощности, боли и депрессии. Затем длительной реабилитации и усердной работы над тем, чтобы вернуться в строй.

У меня ребёнок. Моя чудо-девочка Вера. Я нужна ей здоровой. С ней просто нереально много нужно бегать.

— Назначаю тебе полный физический покой на некоторое время, — произносит травматолог, заполняя карту. — Холодные компрессы, противовоспалительные и обезболивающие мази. Тугой эластичный бинт. И пока всё.

Я киваю словно китайский болванчик и много раз подряд благодарю. Врач помогает мне подняться с кушетки и просит лишний раз не ступать на ногу. Пока ведёт к двери даёт много полезных советов, которые почти мгновенно выветриваются из головы. Единственное, что я запоминаю — как только окажусь в отеле, желательно положить ногу на небольшое возвышение.

Едва я выхожу из кабинета как мой взгляд упирается в Ярослава. Он сидит в кресле напротив, широко расставив ноги и уперев локти в колени. Задумчиво смотрит на плиточный пол. Как только слышит шум, медленно поднимает на меня свой взгляд. Я тону в его карих глазах-омутах. Так глубоко и безнадёжно, что по коже гуляют мурашки.

Яр поднимается с места и берёт меня под локоть. Вместе с тренером внимательно слушает вердикт врача.

Илья Степанович изучает лист назначений, потирает ладонью колючую щетину и тяжело вздыхает.

— Охо-хо… Ну что, Валенцова. Отлеживайся. Этот чемпионат нам не светит.

— Простите меня, пожалуйста, — произношу жалобным тоном.

— Да что уже, — отмахивается тренер.

Он быстрой походкой направляется на выход из больницы. Глядя на его сутулую спину, моё сердце непроизвольно сжимается.