Отменить и подставить Илью Степановича нельзя. Взять с собой болеющую Веру тоже. Как поступить?

— Оставь её со мной, — спокойно просит Жаров.

— Это плохая идея.

— Не согласен.

— Ты чуть больше месяца узнал о существовании Веры! — произношу в сердцах. — Она безумно ко мне привязана и не привыкла расставаться так надолго. Я ведь всегда брала её с собой!

— Смею напомнить, что теперь у Веры есть не только ты, но и я, — категорично произносит Жаров. — У нас равные обязанности и права. Я не вижу ничего ужасного, если некоторое время дочь поживёт у меня.

По коже пробегает холодок.

— У тебя?

— В нашей квартире. Я позабочусь о дочери.

— Я не знаю, Яр, — мотаю головой.

— Ты сама говорила, что не можешь отменить игру и подвести тренера.

— Говорила. Но как ты справишься с Верой?

— Как и все люди на планете.

— Если не сможешь её успокоить? Если не получится сбить температуру? Если Булочке станет хуже?

— Я вызову врача. В конце концов, попрошу приехать Маргариту Игоревну или Раю. Блядь, пожалуйста, не делай из меня никчёмного идиота, ладно?

— Возможно, через три дня Вере станет чуточку лучше. На всякий случай я забронирую билет на её имя.

Яр недовольно хмурится и упирает руки в бока.

— Если хочешь знать мой ответ — я не разрешаю тебе возить за собой болеющую дочь.

Я закатываю глаза.

— Хочешь что-то возразить? — интересуется Ярослав.

— Только то, что тебя стало нереально много в нашей жизни.

— Со временем будет куда больше.

Жаров устало потирает пальцами переносицу и выдыхает. Он сдерживается изо всех сил. Я ведь прекрасно помню каким он был два года назад и как теперь старается измениться. Яр почти научился контролировать свои слова. Это в плюс. Но он подобно танку прёт напролом и разрушает ту спокойную и безоблачную жизнь, где мы с Верой были счастливы только вдвоём.

* * *На следующий день дочь всё ещё температурит. Мы едем к педиатру и старательно запоминаем и записываем все указания и назначения. По анализам всё в порядке, дыхание чистое. Только горло слегка покраснело.

Я заказываю билеты и собираю чемоданы с каким-то нехорошим предчувствием, что поступаю неправильно. Словно мать-кукушка бросаю ребёнка и ставлю на первое место карьеру.

Илья Степанович так усердно настраивал меня на эту игру! Я выкладывалась на максимум. Мечтала, что скоро покорю весь мир, и дочь будет обязательно мной гордиться.

Но по факту на душе скребут кошки и нет ни малейшего намёка на просвет. Кажется, что я не обрадуюсь ни одному своему успеху. Буду думать только о том, как там Ярослав и Вера.

В день вылета Жаров приезжает с цветами. Вручает мне букет и желает отличной игры. Он как всегда немногословен, но будто бы верит в мою победу как никто другой.

Я ставлю цветы в вазу. Любуюсь, вдыхаю чуть сладковатый аромат.