Бывает, просыпаюсь утром раньше будильника, открываю глаза и долго таращусь в потолок. Представляю наши будущие встречи. Общение, контакт. Если раньше Булка никак не хотела меня даже касаться, то сейчас её не оторвать. И это неимоверно воодушевляет. Наверное, ни одной девчонке я никогда так отчаянно не желал понравиться как собственной дочери.

— Зови папу, малыш, — произносит Рая. — Папа!

Бросаю на них короткий взгляд, усмехаюсь. Прочитываю сообщения и прячу телефон в карман джинсов. Неторопливым шагом приближаюсь к беседке.

— Такоё лёгкое слово, да? — не унимается тётка. — Папа.

— Па-па! — неожиданно быстро повторяет Вера.

Я часто моргаю, склоняю голову набок. Кажется, что глюки, но нет. Чистый кайф, блаженство. Оно потоком распостраняется по венам и качает сердце.

— Боже, Яр, ты слышал? — восклицает тётка. — Булочка сказала «папа»!

Подхватываю Веру на руки, прижимаю к себе. Нежно, осторожно. Она настолько особенная, что чувства не поддаются ни одному полному описанию. Рядом с ней я окончательно размякаю.

— Повторишь? — интересуюсь у дочери дрогнувшим голосом. — Как ты меня сейчас назвала, малыш?

— Папа, — чуть тише отвечает Вера, смущенно пряча лицо в крохотных ладошках.

Сердце разбухает до необъятных размеров и давит грудную клетку. Первое настоящее слово от Веры, и оно звучит для меня. Короткое, простое, но безумно значимое и ёмкое. И лишь один факт омрачает радость, которая взрывает виски — Соня наверняка меня убьёт.

Глава 39

* * *Рая не желает отпускать нас домой с пустыми руками, поэтому всучивает какие-то контейнеры с едой. Часть этих контейнеров предназначается Соне. Я клятвенно обещаю, что при встрече обязательно их передам. На том и прощаемся.

Пристёгиваю Веру в автокресле, сажусь за руль и выезжаю со двора. Напоследок посигналив Рае, скрываюсь за поворотом.

Посидели отлично. Тепло, душевно. Дочь вела себя как ангел. Без конца повторяла слово «папа», обращаясь непосредственно ко мне. Видела, как я живо реагирую на её слова. Восхищаюсь, улыбаюсь и хлопаю в ладоши. Самый кайфовый момент. До дрожи. У Сони их было масса, у меня пока один.

На въезде в город образовывается немаленькая пробка. Я посматриваю на часы и понимаю, что мы немного задерживаемся. Это не понравится Соне, поэтому постараюсь нагнать или поехать по сокращённому пути.

Вера ведёт себя мирно и спокойно. Она занята игрушкой — забавным мягким жирафом, которого подарил ей Антон. Спустя несколько минут без движения дочь начинает скучать и с досадой бросает игрушку об лобовое стекло.

— Бедный парень, — с усмешкой качаю головой. — Ему, наверное, больно.

Понимаю жирафа из-под сидения и пытаюсь вернуть дочери, но она вдруг оттопыривает нижнюю губу и начинает плакать. Громко, отчаянно. Даже сердце сжимается.