Девушка вспыхнула как маков цвет, застеснялась и тихо пробормотала:

— Скажете тоже…

Кухлянских тоже покраснел как помидор и попытался было возмутиться, начав что-то говорить, но я не позволил ему продолжить и наехал на него по полной программе

— Что такое? Как на поле боя, так храбрец, каких поискать, не кланяющийся пулям, а девушке, которая тебе нравится, и два слова сказать боишься? Трус ты, Кухлянских, и мне за тебя стыдно, да и правда, нахрена ты кому нужен такой нерешительный. Подобной девушке, — тут я некультурно ткнул пальцем в её сторону, — нужен решительный мужик, который схватит её в охапку и потащит в ЗАГС.

Я посмотрел на него долгим взглядом, выдержал паузу и добавил:

— В охапку тебе, конечно, ещё рано, но язык-то у тебя не ранен, мог бы и рассказать красавице о любви своей неземной.

Я изображал гнев, а про себя ухохатывался, глядя на этих двоих, уже взрослых, но стесняющихся как дети. Девушка, кстати, делая это, как она думала, незаметно, оценивающе постреливала глазками на Кухлянских. А я, посчитав, что сделал все, что от меня зависело, махнул рукой, изображая досаду, и закончил представление следующими словами:

— Ладно, дальше сами разберётесь, надеюсь, у вас хватит ума пожениться до того, как мы отправимся воевать дальше.

С этими словами под жалобное «командир» от Кухлянских я покинул палату. Если у них после моего выступления не начнутся шуры-муры, значит, ни фига я не понимаю в этой жизни.

Едва я вышел из больницы, как у меня сразу же возникло желание, наплевав на все, в первую очередь отправиться к Насте. Остановило меня только понимание, что она сейчас на занятиях, а полдня ожидания возле университета — это совсем не то, чем мне следует сейчас заниматься.

Поэтому, собравшись в кулачок, я отбросил пока мысли о зазнобе и предложил Илье ехать в этот его центр, где мне придется какое-то неопределённое время обитать."

"Расположен он был, кстати сказать, не особо далеко от города, да ещё и с той стороны, где находилась больница, поэтому добрались мы туда довольно быстро.

Уже по прибытии до меня дошло, что всё-таки рано я сорвался с места, по сути забив на лечение, всё-таки за время этого короткого пути меня слегка растрясло, что немедленно сказалось на самочувствии.

Появилась непонятная слабость, заныли поломанные ребра, и в самой ране возникла пока не сильная тянущая боль.

Беда в том, что отдохнуть сразу не получилось, пришлось знакомиться с руководством центра, пить чай с командиром и разговаривать о жизни, в общем, вымотался до предела и в какой-то момент, извинившись, попросил показать мне моё место обитания объяснив, что после ранения мне ещё трудно долгое время находиться на ногах.