Вот, если я скажу, что меня теперь надо генералом называть, ты тоже поверишь?

Тот хмыкнул и ответил, даже слегка с издевкой:

— Тебе, командир, поверю.

— Тьфу на тебя, ещё один клоун тут выискался.

Повернулся к мужику и продолжил говорить:

— В общем так, Ляля, разбираться с тобой — кто ты, как попал в плен и в прочих вещах буду не я. Для этого есть специально обученные люди. Моя задача передать тебя и подобных тебе в их руки, что я и постараюсь сделать в ближайшее время. Отправлю-ка я тебя к нашим, там будешь командовать, ну, или каяться, тут как повезёт.

Пока же советую тебе и твоим товарищам по несчастью сидеть тихо и не мешать работать моим людям. Надеюсь, я ясно выразился?

Тот хмуро кивнул, и не говоря больше ни слова, повернулся, чтобы уйти, а я добавил:

— Будь проще, полковник, или кто ты там есть, может тогда люди с пониманием к тебе относиться начнут.

Когда возвращались, Борисов спросил:

— Не слишком ли жёстко ты с ним, командир?"

"— Нет, такие люди, как он, только такой язык и понимают. По-другому их привести в чувства не получится, а у меня сейчас ни времени, ни желания нет устраивать душещипательные беседы.

Да и не нужны мне здесь эти командиры. Они не могут воевать так, как это делаем мы. От них в дальнейшем ничего, кроме проблем, ждать не приходится.

— А как-же освобожденные красноармейцы? Ими кто командовать будет?

— Остапенко и будет, пусть формирует роту, обучает людей и воюет, как следует, а не как ему хочется.

— Так там без малого шесть от человек, на полнокровный батальон людей наберётся.

— Значит, пусть батальон формирует, это теперь его проблемы. Передашь ему всю трофейную и не числящуюся на балансе батальона технику с вооружением, пусть развлекается.

— Командир, можно оставить захваченную у немцев реммастерскую? — Тут же взмолился Борисов. На что я только отмахнулся и произнес:

— Оставляй, что хочешь, только и Остапенко не обижай.

Тот прямо расцвел при этих словах, и уже улыбаясь, ответил:

— Не обижу, все сделаю в лучшем виде.

Я, вспомнив в очередной раз про Остапенко, тоже невольно улыбнулся, подумав, что его ждёт не слабый сюрприз при формировании подразделения. Кстати сказать, людей ему даём будто специально подгадывали, каких освобождать.

Среди бывших пленных подавляющее большинство именно танкисты, притом из танкового полка, где командиром был полковник, разговор с которым только что не сложился. Вернее сложился, но не в его пользу.

Остапенко после памятного моего с ним разговора действительно поговорил со своими людьми, и я даже не удивился, когда добровольцами стали все его находящиеся на ногах подчинённые. Набралось таких, правда, не особо много, около сорока человек.