При моем приближении Кухлянских как-то шустро что-то убрал с этого стола, сунув себе за спину в гущу куста.

Понятно, что мне это не понравилось, и подойдя, я произнес, присаживаясь на один из лежащих рядом ящиков:

— Доставай, что спрятал, и расскажите мне, братцы кролики, чем это вы здесь занимаетесь.

В принципе, вопрос можно было и не задавать. Судя по нарезанному салу с луком и кускам хлеба, разложенным на газете, они тут втихаря бухали. Об этом же говорили и их блестящие глаза.

Кухлянских, шарясь рукой за спиной, спросил:

— А почему кролики, командир?

— А это неважно. А вот то, что вы тут пьянствовать надумали, это, ребята, немалый залет. Охренели от безнаказанности?

— Командир, ну мы совсем по чуть-чуть, только для аппетита, —виноватым голосом ответил начштаба, доставая, наконец, из-за спины начатую бутылку какого-то иностранного пойла.

— В общем так, ребята, я вижу подобное в первый и последний раз. Я не против, чтобы вы выпивали, но только, если это не скажется на боевой работе, то бишь во время отдыха, когда точно не придётся воевать в ближайшее время. Мне вот только пьянства личного состава перед боем не хватало. Думаете вообще, что делаете?"

"— Командир, ну мы правда по чуть… — начал было снова говорить начштаба, но я перебил:

— Да мне по хрену по сколько, от вас, долбодятлов, зависят человеческие жизни, от трезвости ума, в первую очередь. В общем, я сказал, вы услышали. Повторится, пойдёте воевать простыми красноармейцами, и я сейчас не шучу.

Выдержав небольшую паузу, глядя на этих двоих, я понял, что сказанное осознали и прониклись. Затем я продолжил:

— Сейчас ты (я некультурно указал пальцем на ротного) идёшь и готовишь свое подразделение к выходу. А ты (я перевёл палец на начштаба) к нашему возвращению представишь мне на рассмотрение переработанные планы по запланированному нападению на аэродромы с учётом того, что мы теперь будем действовать только двумя ротами.

Не став дожидаться, пока они свернут свое пиршество, я ушёл. Почему-то разозлился, как никогда, и чтобы немного остыть, решил пройтись вокруг лагеря. По пути размышлял:

— На самом деле, запрещать пить на войне — последнее дело. Я и не против, чтобы народ снимал подобным образом стресс, но не перед началом же операции. Наверное, зря я психанул и не толком объяснил ребятам, что и как. Но, с другой стороны, и сами ведь не маленькие, должны понимать. В любом случае, спускать подобное с рук никак нельзя. Нужно будет при случае побеседовать на эту тему с народом.

Приняв для себя такое решение, я задумался о другом:

— Что делать, если мне правда пришлют какого-нибудь чудо-командира, знающего лучше, как воевать в существующих условиях? Очень уж не хочется из-за какого-нибудь дятла похерить все свои задумки. И не принять самолёт не получится.