Мне перед шитьём пришлось всё с начала убрать на лавку, а затем уже заняться делом. После работы возвращать обратно на место - получается двойная работа.

Непонятно мне было как устроено всё в казарме для рядовых солдатиков и на чём они вообще спят, так как ни разу мне в ней быть не приходилось. Сомневаюсь, что так же на лавках. Да и кроме нашей избы, домика писаря и склада ничего больше не видела. Кашеварили мы и то практически на улице под навесом пока стоит хорошая погода. Кухня находиться в торце казармы, но там так же пока бывать не довелось.

Вдруг вспомнила о ночном госте и подарке, что он оставил дяде Мише для женщин поселения. Решила не откладывать и заглянуть в сундук. Любопытство подгоняло действовать быстро и не откладывать проверку привалившего «богатства». Сомневаюсь, что местные по достоинству могут оценить дар из какой-то там далёкой и непонятной страны. Ко всему неизвестному простой люд относится с предельной осторожностью. Поэтому Аграфена и слыла среди местных чудаковатой и не от мира сего, так как использовала знания своего времени и мира и не боялась ни каких новшеств. Знали бы люди правду о её происхождении и ещё не известно каким образом бы отнеслись к женщине. Значит и мне не стоит выдавать себя и следует действовать с осторожностью и осмотрительно.

«Хозяин сам сказал мне, что бы я хозяйничала в избе», - постаралась успокоить собственную совесть.

Стало весело, когда вспомнила каким образом попытались использовать семена те люди, которые перехватили караван. Представляю глаза купца, который за всем этим наблюдал и какое мнение составил о российских воинах. В его глазах они наверняка выглядели необразованными дикарями, не знающими цену такого редкого товара. Тогда понятна злость его и смятение при уничтожении посевного материала.

«Хотели солдатики попробовать экзотики, а чуть было сами не отравились, - сделала выводы из рассказа Заряна Бабичева. - Чего же они там такого наварили?»

Раньше на Руси в повседневной жизни к столу подавали пшённую, ячневую и гречневую каши, а перловая считалась царской. Борис Прокопьевич кормил нас так же овсяной и полбяной кашами, которые хорошо разваривал и щедро сдабривал маслом или салом, при этом варились они на мясном бульоне или воде. Вкус для меня был немного необычным в первое время, но затем привыкла и оценила по достоинству.

Быстренько слезла с печи и натянула свой сарафан.

«Нужно быстрее закрыть вопрос с гардеробом», - вздохнула с сожалением, что придётся всё наверняка шить на себя самой.

Как только подобралась к сундуку, в дверь постучали и она буквально сразу открылась. На пороге возник Прохор собственной довольной персоной.

- Ну ты и горазда спать, - выдал с усмешкой без приветствия, а мне хотелось притопнуть ногой от злости.