Дай мне мои документы, и я пойду, – попросила у него я.

– Нет уж! – резко отрезал муж. – Если тебе так нужны твои документы, то пойдешь, будешь пить чай и разговаривать со мной как миленькая, все ясно?

Ого! Мне захотелось развернуться и уйти. Тут же. Я уже даже повернулась, но тут Паша сказал:

– Это что, так сложно? Просто вести себя по-человечески? Нормально посидеть и немного поговорить? Мы с тобой все еще женаты, Аля. Что бы там ни произошло, неужели нельзя оставаться людьми?

Я вздохнула. Он прав. Что я и правда веду себя как ребенок. Мы взрослые люди, не совсем чужие друг другу. От того, что я с ним просто выпью чаю, ничего не изменится.

Пусть скажет, что хочет. Я выслушаю, возьму свои вещи и уйду. И все. Может, и в суд не придётся идти, а все мирно решим и в ЗАГСе разведемся.

– Хорошо, Паш, пойдем пить чай, – кивнула я.

На кухне царил настоящий бардак – полная раковина грязной посуды, хотя у Паши есть посудомоечная машина. Кружки и тарелки с засохшими остатками еды стояли на столешнице.

Среди них вперемешку была и пластиковая одноразовая посуда, видимо, чистые тарелки закончились.

На столе крошки, весь пол в непонятных пятнах, повсюду нагромождение пустых стеклянных и консервных банок, упаковки от быстрорастворимой лапши, какие-то рваные пакеты, смятые алюминиевые банки из-под пива.

Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. Я и не представляла, что он такой грязнуля!

Уборкой в квартире всегда занималась я, поэтому каков Паша в быту я не знала, ведь он никогда ничего по дому не делал. Но когда мы еще встречались, то у него в квартире был порядок.

Кто знает, может к нему мама раньше приезжала убираться? Я никогда не задумывалась об этом.

Или у него депрессия? Я слышала, что при ней такое бывает.

Впрочем, в последнее я не слишком верила. Мне стало даже как-то жалко Павла. Как можно так жить? Ему самому не противно?

Я бросила взгляд на пустые упаковки от консервов и засохшие следы пельменей на кастрюле. Он это ест? В это поверить было особенно сложно, с учетом того, какие требования он всегда предъявлял ко мне на кухне.

Я изучала для него разные экзотические и изысканные рецепты, так как он терпеть не мог «плебейскую» еду, а тут оказывается, он ест магазинные пельмени!

– Присаживайся, я сейчас нам чай приготовлю, – гостеприимно предложил он.

Я села за заляпанный стол, стараясь об него не испачкаться. Павел включил чайник и начал поиски чистых чашек. О боги!

– Я тебе в пластиковый стаканчик налью, ты не против? – спросил он, так ничего и не найдя.

– Не против, – тут же кивнула я.

Лучше пластиковый стаканчик, чем эти его сомнительной чистоты чашки.

– Только у меня чай, похоже, закончился, – произнес он, задумчиво оглядывая пустую коробку из-под чая, – но есть сок.