В сферу интересов ндрангеты входило буквально все: от обычной торговли, проституции, вымогательства, вполне легального строительного и ресторанного бизнеса до игры на бирже с использованием инсайдерской информации, торговли наркотиками, человеческими органами и отмывания денег в промышленных масштабах. Особенностью этой преступной организации было то, что практически все ее активные члены состояли в родственных связях.

Нарышкин стал копать дальше, и к утру, как раз к пробуждению моего родителя, был готов доклад, переданный императору. К этому докладу отдельно шла записка, в которой дипломат сообщал об усилении попыток папы римского настроить правящие рода Европы против рода Романовых.

В этом месте родитель прервал генерала и обратился ко мне с многозначительным видом:

— Алексей, ты же помнишь, что у рода Романовых есть некоторые вопросы к роду Медичи? И не только к Медичи. — Я кивнул. — Значит, поймешь реакцию государя, который… осерчал после этого доклада, в котором опять фигурировали итальянцы, а потом решил воспользоваться представившимся случаем и чуть спровоцировать правящий род Италии. И не только этот род…

— Можешь не продолжать, — опять кивнул я.

— Теперь все встало на свои места.

Дальше опять продолжил Нарышкин, описавший наши конкретные шаги в рамках операции «Мафия», которая, как оказалось, уже вовсю шла — в Геную вот-вот должны были прибыть трое подчиненных генерала, те самые дипкурьеры, в обязанности которых входила проверка полученной от Ольденбургских информации по местонахождению верхушки ндрангеты и ее портовым складам. Эти же дипкурьеры должны были встретить и две наши группы: в обязанности первой, возглавляемой Ваней Кузьминым, входило уничтожение складов, вторая же под моим командованием должна была нанести визит вежливости князю Берлускони, главе ндрангеты.

Общее руководство операцией «Мафия» возлагалось на Прохора, который формально должен был находиться в моей группе.

Вся эта операция, если взглянуть на нее с точки зрения опытного офицера специальных служб, выглядела крайне сырой, неподготовленной и обреченной на провал, но уверенность, демонстрируемая родителем, Прохором и Ваней, передалась и Нарышкину с Варушкиным, так что уточняющих вопросов последние задавали по минимуму.

Не отставали от остальных и Коля с Сашей — явно обрадованных братьев не раздражало даже то, что в их задачу входило простое прикрытие Кузьмина и моряков во время захвата складов и их сожжение, а не эпичный подвиг во славу отечества.

Когда совещание закончилось, а Нарышкин с Варушкиным покинули номер, родитель отвел меня на балкон.

— С Берлускони веди себя как можно циничнее, — инструктировал меня отец. — Нагони на него страха, как ты умеешь, но без необходимости не калечь.