— Шура, на разработку операции тебе ровно три часа, как раз к обеду должен управиться. Учти, Лешка должен вернуться во Францию вечером, у нас сегодня опять театр. А вы двое… — Николай повернулся к все еще бледным и «криво» стоящим Белобородову с Кузьминым. — Еще один залет, и… Хотя, — он ухмыльнулся, — что я себя обманываю? Сделать вам я ничего серьезно не могу, вы ведь у нас со всех сторон особенные и находитесь под защитой всемогущего великого князя Алексея Александровича! — Император ощерился. — Но регулярно использовать вас в качестве боксерской груши даже он мне запретить не сможет.

Намек понятен, бойцы?

— Так точно, ваше императорское величество!

* * *

Король Франции уже которую минуту задумчиво разглядывал шевалье Бланзака, доложившего о произошедшем в Каннах. За что ценил Людовик этого потомственного контрразведчика, так это за то, что тот старался сразу вычленить все плюсы и минусы случившегося не только для Франции, но и для рода Бурбонов в частности.

— Дорогой мой, ты точно уверен, что это был Алексей Романов? — Этот вопрос король задавал уже в третий раз."

"— Государь, — шевалье опять обозначил поклон, — с огромной долей вероятности это был именно русский принц.

Как я вам уже докладывал, носители с записями с камер видеонаблюдения непонятным образом исчезли, а персонал клуба описать внешность молодого человека почему-то не может. Не смогли они припомнить и девушку, которая сопровождала молодого человека в клуб. То же самое случилось и в клубе Сен-Тропе — носителей записей нет, внешность парочки никто описать не может. Но по стилю поведения, уровню владения приемами рукопашного боя, способностью «отводить глаза» окружающим и сопровождающему автомобилю марки Mercedes, из-за которого и началась свара с итальянцами в ночном клубе Канн и который мы по дорожным камерам отследили до Монако, можно однозначно сделать вывод, что это был молодой Романов.

— Какие будут предположения относительно личности девушки? — раздраженно протянул Людовик.

— Не могу знать, государь, — вытянулся Бланзак, предпочтя оставить свои догадки при себе. — Это может быть кто угодно — от элитной эскортницы из Монако до любой из девушек из свиты принца.

Король отчетливо хмыкнул:

— С самого момента прилета в Монако принц демонстрировал прямо образец целомудрия… в известном смысле, конечно же… а тут вдруг сорвался! — Людовик опять хмыкнул и, подумав, решил больше не развивать эту скользкую тему с представителем своих спецслужб: — Больницу, в которую этих итальянцев отвезли, на контроль взяли?

— Конечно, государь.

— Держи меня в курсе. Можешь быть свободен.

А когда за Бланзаком закрылась дверь, король повернулся к сыну:

— Версию с эскортницей можно отбросить сразу.