— А то еще перепугаются, болезные, и к себе в Рим свалят, а нам с ними ой как хочется пошептаться в интимной обстановке…

* * *

Король Италии какое-то время хмуро смотрел на нервно расхаживающего по гостиной наследника и наконец не выдержал:

— Хватит перед глазами мелькать! Сядь!

Тот остановился, постоял пару мгновений, кивнул чему-то и уселся на диван рядом с бледными сыновьями.

— Чего приуныли? — продолжил король и попытался улыбнуться. — Да, Романовы фактически указали нам наше место, но этот звонок можно расценивать и как попытку дать нам понять, что конфликт будет протекать… в цивилизованном русле.

Наследник после этих слов опять вскочил:

— В цивилизованном русле, отец?.. Да Романовы над нами просто решили поглумиться! Окончательно унизить! Втоптать в грязь нашу репутацию! Причем прилюдно! Как они это сделали с Савойскими!

Король лишь вздохнул, откинулся на спинку кресла и устало ответил:

— Нет, дорогие мои. Случилось то, чего я больше всего опасался. Если бы Романовы хотели нас прилюдно унизить, то поставили бы Бурбонов и Гримальди в известность о своих… подозрениях, и нас с вами уже не очень вежливо выпроваживали бы с Лазурного берега и угрожали объявить войну. — Умберто опять вздохнул. — Что-то мне подсказывает, что у Романовых несколько другие планы, и род Медичи в этих планах не только занимает малозначительное место, но и фактически является разменной монетой. Основная цель русских — Сфорца с шайкой приближенных колдунов.

Наследник замер и шепотом переспросил:

— Романовы окончательно нацелились на Ватикан?

— Именно, бамбино, — кивнул король. — И нам с вами придется очень постараться, чтобы элементарно выжить в этом противостоянии…

* * *

— Мы что, до клуба пешком пойдем? — Изабелла смотрела на нас с братьями круглыми глазами.

Я повернулся к преобразившейся после приема в цирке испанской принцессе: боевой раскрас, бежевая кожаная курточка, ярко-красная блузка, черная короткая юбка и красные «Лабутены» на длиннющей шпильке, — и усмехнулся:

— Не переживай, Изабелла, при таких сопровождающих никто к тебе на ночных улицах Монако приставать не посмеет. Кроме того, свежий морской воздух придаст нам новые силы, которые явно пригодятся в клубе. Но, если ты не хочешь гулять, — я перестал улыбаться, — можешь смело возвращаться в Ниццу — никто тебя силой удерживать не собирается.