Машину ощутимо повело в сторону, но Ванюша очень быстро справился с эмоциями и вернул «гелик» в левую полосу, а вот пассажиры на заднем сиденье информацию приняли гораздо ближе к сердцу: бабка нахмурилась, отец улыбнулся и ободряюще подмигнул мне, зато дед… На побледневшего императора было страшно смотреть!

— Чего ты сделал??? — заорал он, сжимая кулаки.

Все, приплыли! Пиzда пришла Ваниному «гелику»! Без вариков!

— Сделал Соне предложение, и она согласилась, — спокойно ответил я и на всякий случай перешел на темп.

Царственный дед продолжал испепелять меня взглядом еще несколько секунд, а потом заорал, но не на меня, а на Кузьмина:

— Ваня, тормози!"

"От звука захлопнувшейся двери все оставшиеся в машине вздрогнули и продолжили следить через окна за императором, находившемся в крайне раздраженном настроении. А дед решил не стесняться и сбросить напряжение с помощью стихий: сначала его окружил плотный купол из гудящих огня с воздухом, потом по обочине прокатились несколько крупных водяных смерчей, а следом с грохотом взорвалась каменной крошкой небольшая скала слева от дороги.

— Держись, Лешка, — услышал я голос бабки, — сейчас тебя на высочайшую аудиенцию пригласят…

И действительно, дед стряхнул с рук огонь, развернулся всем телом к машине и поманил кого-то пальчиком. Этот кто-то вздохнул, открыл дверь и выпрыгнул наружу.

— С Богом, царевич… — услышал я громкий шепот Ванюши.

Следом за мной машину покинули и бабка с отцом.

Только сейчас я обратил внимание на рассредоточившихся по трассе дворцовых и валькирий, старательно делающих вид, что ничего не происходит, хотя моя чуйка подсказывала: все бойцы во главе с подполковником Михеевым находятся в состоянии повышенной боевой готовности. В этом же состоянии были и остальные члены нашей делегации, а облики деда Владимира и деда Михаила так и вообще стремительно к нам приближались из хвоста колонны.

— Не до вас! — рявкнул царственный дед, глядя мне за спину. — Возвращайтесь в машину!

— Да, государь! — в один голос сказали вышеупомянутые лица.

А император опять уставился на меня тем бешеным взглядом:

— Ближе подойди, внучок! — И опять стряхнул с рук огонь.

Продолжил он только через минуту, все это время разглядывая меня с ног до головы, будто примеривался — с какой именно части моего тела начать изощренные пыточные мероприятия.

— Предложение, говоришь, сделал? — прорычал дед. — Предлагалка выросла? Сопляк! Все мне обговнял, подлец малолетний!

Я предпочел отмолчаться, но тут влезла бабка:

— А мне кажется, что получилось очень романтично, дорогой.

— Ты чего несешь, мать?! — От дедовского рыка заложило уши.