"

"Молодой Романов, к некоторому удивлению баронессы, решил сесть не рядом с отцом, а взял у стены кресло и устроился между офицерами контрразведки. Дальше случилось нечто невообразимое и совершенно недопустимое в приличном обществе: Алексей Александрович сам наклонился всем корпусом к Прохору Петровичу, а тот принялся что-то негромко рассказывать великому князю. Еще через какое-то время Александра обратила внимание, как уже Иван Олегович без должного уважения хлопнул молодого Романова по плечу, привлекая внимание, задал какой-то вопрос великому князю и принялся слушать ответ, развалившись в кресле в совершенно расслабленной позе.

С получением разъяснений баронесса затягивать не стала и, похлопав ресницами, обратилась к смотрящему на нее с улыбкой цесаревичу:

— Александр Николаевич, прошу простить меня за мое женское любопытство, но не могли бы вы меня просветить, какую именно структуру представляют Прохор Петрович с Иваном Олеговичем? Военную контрразведку? Дворцовую полицию? Тайную канцелярию? — И опять взмах ресницами. — Почему спрашиваю — уж чересчур в жесткой форме они проводили допрос, что для Корпуса не слишком характерно…

В каюте воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленным смешком молодого великого князя:

— И почему я не удивлен! На ровном месте спалились!

Баронесса обиженно надула губки:

— Алексей Александрович, а вот мне было не до смеха!

Молодой человек вскочил и поднял руки в защитном жесте:

— Не сомневаюсь, Александра Генриховна! Прошу простить меня за неуместные реплики!

— Вы прощены, Алексей Александрович, — фон Мольтке с достоинством кивнула и повернула голову в сторону цесаревича: — Итак, Александр Николаевич?.

.

Тот неожиданно улыбнулся еще шире и несколько раз хлопнул в ладоши:

— Браво, Александра Генриховна! Браво! Теперь я полностью спокоен за будущее нашей внешней разведки! Ваша очаровательная непосредственность, маскирующая необходимую профессиональную наглость, просто бесподобна! И она, кстати, дает отличные результаты! Кроме того, для меня не укрылись и ваши попытки меня самым откровенным образом… соблазнить. Признаюсь честно, вы мне тоже очень нравитесь. В связи с этим у меня назрел к вам вопрос: если я вам прямо сейчас предложу провести со мной ночь в соседней каюте, вы согласитесь?

Баронесса сделала вид, что смущена:

— Безусловно, Александр Николаевич.

— Отлично! Тогда идем дальше. Александра Генриховна, возможно, наутро я предложу вам стать моей официальной любовницей со всеми полагающимися этому статусу привилегиями. Если вы согласитесь и на это, то вам придется закончить со службой во внешней разведке, переехать в Москву и перевестись в более спокойное подразделение Корпуса, а может, и вообще уйти в отставку.