– Ты всё не так понял, - повторяет, поднимая на меня взгляд. Обхватывает за шею, смотрит долго. – За Яна – ты не так понял, Хал.

– Давай, Ада, просвяти меня. Расскажи мне за своего Яна. Какого из?!

Она, блядь, в честь ебаря назвала своего сына!

Думал, что Ян-старший просто охренел, назвал своего ребенка как себя. У каждого свои винтики слетают. Но зная Аду – я уверен, что имя она никому не позволит выбрать.

Сама решила.

Назвала.

Дрянь.

– Я не хочу говорить здесь, может, в ресторане?

Оттягивает время, неумело строит планы. Это всегда забавляло, как пытается мне противостоять.

Как злится, когда её идеи рушатся. Но сейчас – бесит.

Сука, наизнанку вывернувшая.

– Или нет. Просто… Дай мне слово, Халид. Я ему поверю.

– Ты не веришь обещаниям, разве нет?

– Не верю. Поэтому прошу слово. Я… Халид, я сохранила твою тайну. Никому не говорила, что Цербер это ты. Я – сдержала слово, путь и не до конца. И мне… Мне очень нужно, чтобы ты сделал так же. Понимаешь?

Нихера не понимаю. Отступаю от девушки, натягиваю брюки. Отвлекаюсь на ремень, пока Ада приводит себя в порядок. Пытается справиться с пуговицами рубашки, а по бедру стекает моя сперма.

Внутри горит желание затащить в машину, прямо так. Отвезти к Яну в больницу, пускай полюбуется. И больше ни разу не подходит к Аде, даже в мыслях. Размажу.

– Так что ты от меня хочешь, Ирада? – намеренно называю полным имен. – Что тебе пообещать?

– Дать слово. Чтобы я тебе не объяснила, не рассказала, чтобы ты не узнал – Яна это не коснётся. Ни старшего, ни младшего. И… Моего сына зовут Янар, если так важно отличия. Даже если тебе покажется, что есть право, что можешь навредить Янару – ты не станешь этого делать.

Не заберешь его у меня, не разлучишь. Ты не тронешь его, чтобы не произошло. Дай мне слово, своё и Цербера.

– Даю тебе слово, Ада. Твоему Янару ничего не угрожает. И забирать его у тебя я не буду.

– Ян не его отец. У нас никогда ничего не было. То есть, не в плане секса или даже поцелуев. Он, - девушка кусает свою губу, опуская взгляд. – У него была жена, беременна. Она умерла вместе с ребёнком, а друг позаботился обо мне и сыне. Он не заслужил твоей ненависти. Я… Я одна во всём виновата, поэтому срывайся на меня.

– Нет, колючка.

Тебе хуже всего, если из-за тебя страдают остальные. Я помню, и ты тоже помни об этом. Когда в следующий раз попытаешься сделать вид отношений с кем-то другим.

– Ты сам так решил! Потому что у тебя, очевидно, не принято дружить с девушками. Я гожусь только на то, чтобы согревать постель. Не так ли?"

"Взмахивает своими волосами, проходя мимо меня. Обрывает разговор резко, будто имеет право так со мной говорить. А я вместо того, чтобы впечатать в стену и всё обсудить, спокойно иду за ней.

Не ебарь.

Друг.