Растянулась бы, следила за Яном, крутила в руках бутылку с водой. И, как всегда, оглядывалась по сторонам.

Даже зная, что Халид далеко, не найдёт меня, мне казалось – он вот-вот появится. Ждала, строила планы, задумывалась о многом. Но при этом я ведь чувствовала себя в безопасности.

Арабина следила за многим, не объясняя всех причин. Хотя, по себе знаю, что месть это самая веская причина. Я ею жила больше двенадцати лет, и если бы не беременность – довела бы всё до конца.

Я говорила Яну-старшему, что собираюсь разобраться с Халидом. Да только не знаю, как можно воплотить это в жизнь. Как вообще можно причинить вред этому мужчине.

Спусти в него колчан стрел – ни одна не заденет. А даже если останутся шрамы, если ранит, то Халид научился терпеть боль, выживать. Он намного сильнее меня, а хитрости у меня не хватит на то, чтобы обвести его вокруг пальца."

"– Да? – всё-таки отрываю голову от подушки, оборачиваюсь к нему. – Ты решил уехать домой? Дверью хлопнешь, она закроется.

– М-да, Ада, недостаточно твою дерзость укротил. Уверен, что ещё одного захода будет достаточно. Что скажешь?

– А тебя интересует моё мнение? Я не готова к очередной схватке, Халид. Вот тебе правда. Я предала тебя? Да, грешна. Но я делала то же, что и ты. Ставила свои приоритеты выше остальных. И сейчас мне придётся расплачиваться за это, я знаю. Но ты… Никогда не думал, что за платой придут и к тебе. Меня не было кому защитить, но однажды ты наткнёшься на ту девушку, за которую тебя уничтожат.

– Вот поэтому, Ада, я не собираюсь натыкаться на кого-то ещё. Ты меня вполне устраиваешь.

Согласно киваю, потому что мне нечем возразить. Халид упрям как осёл, и ведёт себя так же. Прёт танком напролом, сметает любые запреты и мои «нет». И хуже того, он не просто игнорирует отказы, а саму заставляет от них отказаться.

И с этим я, пока, не научилась бороться.

Халиду звонят, а я надеюсь, что что-то случилось. Его завод взорвали, напали на дом, похитили любимую собаку. Собаку было бы жалко, но я бы смирилась с этой потерей. Что угодно, лишь бы  мужчина развернулся и уехал к себе.

– Что, блядь? – черты его лица становятся жестче, сжимает челюсть. Готов убивать. – Что она сделала?!

Мужчина выходит из комнаты, голос становится приглушенным. А я подкрадываюсь, пытаясь подслушать. Любая информация может помочь, даже если я не знаю, как её использовать.

– Кемаль, запри её в комнате, вызови врача. Никому больше не звони. Нет, я сказал. Семье Турай уж точно не стоит знать о срыве. Пускай док осмотрит и пропишет таблетки. Вызовы, может, Луку. Пускай разберется, что там произошло. Я занят.

Распахиваю окна, впуская в квартиру тёплый воздух и шум города. Даже не хочу знать, кто такая Турай и почему с вопросами о ней звонят Халиду.