Правой рукой все еще придерживает себя за левое плечо. Его рука безвольно висит вдоль тела. Пол под ним перепачкан кровью.

— Один вечер. Всего один вечер я попросил тебя отдохнуть, — раздраженно произносит и делает несколько шагов в мою сторону.

“Он меня убьет” — проносится в голове. Вскакиваю на ноги, делаю шаг назад и тут же упираюсь бедрами в стол. Мне больше некуда отступить, отчего во рту наступает засуха, а язык прилипает к небу. Не могу даже сглотнуть.

Затылком ощущаю дуновение леденящего душу ветра, залетающего в разбитое окно. По коже проносятся мурашки.

Владимир подходит вплотную. Нависает надо мной грозной скалой. Нагибается ко мн и его горячее дыхание обжигает мою кожу на щеке. Ноги прирастают к полу.

“Он точно меня прибьет!” — проносится в голове мысль.

— А сейчас… — он многозначительно смотрит своими пронзительными темными глазами прямо на меня.

Пытаюсь отстраниться, но мне больше некуда деваться. Мужчина же тем временем наклоняет голову прямо к моему уху.

— Больше никогда ничего не бери без моего разрешения, — произносит низким бархатистым голосом. — Особенно оружие.

Мои ноги подкашивает.

Коленки трясутся.

Смысл сказанных им слов доходит до меня не сразу. Моргаю быстро-быстро глазами, чтобы отогнать затаившиеся в уголках слезы. Пытаюсь сглотнуть подступивший к горлу ком. Могу лишь слабо кивнуть.

— Вот и отлично! Пошли, — мрачно приказывает, разворачивается все еще придерживая раненую руку и идет в сторону выхода. У самой двери небрежно бросает через плечо. — Я записал это на твой счет.

Отрицательно киваю головой, все еще пребывая в шоке. На мой счет? У меня открыт долговой счет?!

Неужели, он не переломит мою хрупкую шею за то, что разнесла его дом и чуть его не убила?

Инстинктивно ощупываю руками шею, ярко представляю как агрессивный бандит набрасывается на меня и душит, лишая жизни.

Ему даже не нужно прилагать усилий: пуф, и я мертва.

На негнущихся ногах заставляю себя делать шаг за шагом, вслед за Владимиром.

Владимир ждет когда я выйду, пропуская меня вперед. Благоразумно с его стороны, не спускать с меня глаз. Медленно иду словно завороженная, все еще пытаясь осознать происходящее. Со мной что-то явно не так. Нужно собраться.

Я могла бы его убить! Лишить человека жизни! Боже, меня бы посадили в тюрьму как убийцу.

Всю оставшуюся жизнь мне бы пришлось есть кашу с сухарями. А мама бы лишь воскликнула: “Я всехда знала, что из тебя ничаво путного не выйдет!”. Делить помещение полтора на полтора метра с другими женщинами убийцами. С моим то телосложением, наверняка, унижали бы и избивали ежедневно. Ужас в моих глазах постепенно нарастал.

А Дима… Боже мой! Я как раз спускалась по лестнице, когда меня осенило. Даже не думала о том, что он мне сказал.