Когда приступ шока начинает проходить, осматриваю предмет. Это оказывается та самая игрушка, на которую я наступила ранее.

Держа животное в поле своего зрения, осторожно наклоняюсь и пытаюсь нащупать пищалку.

Касаюсь злополучного предмета, который тут же издает пронзительный писк. Рамзес опять издает громкий лай, будто ждет от меня чего-то. Пересиливаю себя и медленно выпрямляюсь, держа игрушку на вытянутой руке большим и указательным пальцами.

Меня передергивает от осознания, что игрушка скользкая, слюнявая и склизкая. К горлу подступает ком, но я пытаюсь погасить в себе накатывающий приступ тошноты.

— Ты этого хочешь? — демонстрирую предмет собаке и покачиваю игрушку из стороны в стороны. — Большой пёсик хочет эту игрушку?

И сожрать меня, заодно — мысленно добавляю я.

— Тише, тише, пойдем со мной, — медленно обхожу Рамзеса, не сводя с него глаз и двигаясь спиной вперед. Поэтому натыкюсь на все подряд, выхожу в столовую. Направляюсь в сторону дверей, ведущих во двор.

Рамзес же то подскакивает ко мне в прыжке, заставляя нервно дергаться в сторону, то отбегает и поскуливает, глядя на меня.

Если так пойдет и дальше, то с моей скоростью, терпение собаки лопнет как воздушный шарик.

Кажется, если прикрутить ему пропеллер на попу, он взлетит словно Карлсон, только попой кверху.

Свободной рукой откатываю дверь в бок, сжимаю пару раз слюнявую резиновую утку, подавляя чувство брезгливости.

— Хочешь её? Хочешь? — Рамзес одобрительно гавкает. — Лови!

Кидаю игрушку во двор и быстро закатываю стеклянную дверь обратно на место, как обрубочек собачьего хвоста скрывается во двор.

На всякий случай держу рукой стеклянную преграду, желая убедиться, что псина не ворвется обратно внутрь.

Прибежавший обратно пес был явно озадачен, что я не собираюсь продолжать игру. Он сел попой на землю, не выпуская игрушку из пасти, и продолжил смотреть на меня.

— Не сегодня, извини, — пожимаю плечами, не особо сожалея о своем поступке и с этими словами оставляю озадаченного Рамзеса в гордом одиночестве.

Возвращаюсь на кухню, чтобы убрать следы своего преступления. Скрывать от Владимира уничтожение его винных запасов не собираюсь, но и напрямую говорит ему не хочу.

Как ни ищу, но ни под раковиной, ни где-либо еще не нахожу веника и совка. Только бумажные кухонные полотенца.

Помня свой неудачный опыт с вазой, убираю осколки максимально осторожно. Благо ведро стоит прямо у стола.

А кстати… кто впустил Рамзеса в дом? Или Владимир уже вернулся?

Застываю с бумажным полотенцем в руке и прислушиваюсь. В доме ни звука. Только во дворе скулит пес.