Я сказала то, что не следовало?

— В общем, он задолжал крупную сумму денег. А ты… — пристально смотрит на меня. — А ты эти деньги отработаешь. Сама вчера согласилась.

— Когда?! Что значит отработаю? — непроизвольно повышаю голос и чуть ли не вскакиваю со стула, но вовремя беру себя в руки и пытаюсь придать своему виду серьезность. — Я ничего не подписывала!

— Юрист что ли? Не нужна нам твоя подпись. У тебя вчера был выбор: уйти или остаться. А раз ты здесь, то выбрала ты второе. Дорогая, у тебя нет больше права голоса.

Владимир, склонив голову набок, постучал по столу пальцами, будто только что решив мою дальнейшую судьбу.

— И что же… Что же входит в эту, кхм, работу?

— Ты и дальше будешь делать вид, что не догадываешься?

Владимир становится максимально серьезен. Хмурит брови, перестает барабанить пальцами по столешнице.

Если бы я посмотрела на себя в зеркало, наверняка бы увидела, что побледнела. Мне хочется стать максимально незаметной. Втягиваю голову в плечи. Нервно закусываю губу.

Представляю, как превращаюсь в маленькую серую мышку, выбегаю на улицу и… тут же попадаю в слюнявую пасть Рамзеса. Меня передергивает.

Владимир внимательно смотрит на меня. Под его давящим взглядом мне становится не по себе.

— Телом? — понурив голову сквозь накатывающие слезы произношу неуверенно.

Давно предполагала такой вариант событий, но почему, почему же он тянет? И в чем ему от этого выгода? Да если бы он захотел, мог бы заполучить с десяток таких как я. Чтобы унизить Диму? Мог бы это сделать прямо у него на глазах, а не тащить за тысячу миль. И зачем было обещать, что меня не тронут?

Мужчина тихо посмеивается.

— Хватит, девочка, давно так не смеялся. За эти два дня ты продлила мне жизнь на пару месяцев, это точно.

Ему смешно. Здорово. А я за эти два дня по всем законам природы должна была поседеть! Смеется он. А мне каково? Я все потеряла! Дом над головой, любимого преданного мужчину. Теперь я сплошной ходячий комок нервов.

Осталась лишь одна подруга — Юля. Юля! Как же она должно быть переживает! Сказал ли ей Дима, где я? А если сказал, продумывает ли она план моего спасения? Возможно, уже сейчас, в эту самую минуту, она в полиции пишет заявление о моей пропаже.

Я с надеждой смотрю в окно, словно способна разглядеть сине-красные проблесковые маячки патрульных автомобилей.

Заявление же не примут раньше, чем через сорок восемь часов. Значит не стоит рассчитывать на быстрое спасение из плена.

Может быть, они вместе с Димой обсуждают, как вытащить меня из сложившейся ситуации?

Впрочем, нет. Нельзя на него надеяться. Не верю, что он вор. Но и честным человеком я больше не назову его. Он обманул меня несколько раз. Я хочу доверять, но больше не могу.