Я-то как раз на вину его цеплять решила, казалось, что получилось, и тут он весь такой в белом уже про свою мнимую или реальную попытку провернуть то же: «я не хочу этого между нами».

Сука!!!

Сев за руль, я завела машину, выдохнула, стараясь максимально успокоиться, но мгновенно взбесилась вновь, когда мимо прошелестел шинами автомобиль моего любовника, который опередил даже в этом — в выезде с долбаной аэропортовской парковки. Хорошо хоть крытой — не пришлось на глазах у общественности и, главное, у господина свет Смирнова снег из кузова выгребать! Вот бы я была хорошааа… Он такой мимо на своей дорогущей машинерии — а я разве что не в оранжевом жилете, но точно с лопатой в руках.

Картина маслом…

Стоп!

Я даже невольно притормозила.

А с чего это я решила, что этот, как выяснилось, на редкость артистичный черт соврал тогда, а не теперь? Что если все не так, как кажется? Я же сразу подумала об этом, еще там — на островах! Подумала, а потом эти мысли унесло. Отливом, как видно. Или капитан Джек Воробей при помощи своей верной пиратской умыкнул… Ага! Прям вот на «Черной жемчужине»!

Но если отставить в сторону всю эту пиратскую романтику, преследовавшую меня все это время, и взглянуть на все случившееся трезво, то выводы-то напрашивались сами собой: Стас вполне мог сказать правду тогда, а не сейчас.

Возможно, ждал, что теперь, когда в игре между нами наступила своеобразная ничья (оба в прямом смысле этого слова поимели друг друга), все изменится к лучшему, и в Москву мы вернемся уже сладкой парочкой? Но вместо этого я, объятая, блин, чувством вины, ушла в себя, вновь отдалилась, и Стас отыграл назад! Соврал, сказав, что на самом деле никакой мести с моей стороны не произошло, а значит, он по-прежнему ведет в счете!

Возможно… Еще как возможно! Но разве узнаешь правду?!

Я сама лично и собственноручно выстроила наши с ним отношения так, что теперь не было никакой возможности доверять сказанному.

Но тогда… Тогда, действовать следовало так, как когда-то учил меня отец: верить не словам, а делам.

Максим, всегда щедрый на признания в любви, на всякое там сюсю-мусю, которое меня вечно повергало в смущение, оказался свиньей и предателем.

И все тот же отец, который в силу понятных причин навсегда остался для меня идеалом мужчины. Из-за скудости его реакций на мои девчачьи проблемы я выплакала когда-то столько слез, в одиночку вырастил меня, дал все, что мог и даже больше в смысле воспитания, образования, поддержки во всех моих начинаниях, а главное, любил меня так, что в силе и верности его чувства не сомневалась даже я — соплюха.