— Ты сейчас серьезно? Мужья не трахают сестер своих жен на супружеской постели! Не заделывают другим ребенка! Не похищают своих жен и не связывают их, черт возьми! И у меня другой муж! Ты теперь никто для меня, Егор Зарубин! Мой муж Руслан Филатов, и это так и останется!

— Перестань, Мила.

Его лицо дергается. Челюсти сжимаются.

— Даже не произноси при мне его имени!

— Он. Мой. Муж!

— Мила!

Егор до боли обхватывает пальцами мой подбородок. Сжимает скулы.

— У тебя ведь ничего не было с ним, — жестко чеканит сквозь сжатые зубы.

— Не было. Я уверен! Ваш брак просто фарс! Ты хотела разозлить меня, так ведь, Мила? Хотела, чтобы я ревновал и страдал!

— Не трогай меня!

Я не узнаю этого мужчину сейчас. Я его совсем не знаю! Не представляю даже, на что он способен! А если…

— Я не насильник, Мила.

Егор вздыхает, отпуская меня и усаживаясь на край кровати.

— Тогда отпусти меня. Зачем ты меня здесь держишь. Насильно!

— Потому что иначе ты меня не выслушаешь. Черт, Мила! Да ведь ты не дала мне ни одного шанса!

Глава 40

— Хорошо, — вздыхаю, прикрывая глаза.

Выбора у меня нет. Он меня точно не услышит.

— Я выслушаю тебя, Егор.

— Мила. Я правда не хотел, чтоб… Чтоб получилось так.

— Не хотел трахать мою сестру? Она привязала тебя в тот день к кровати, как ты меня?

— Я не знаю. Черт. Я правда не знаю, как это получилось.

Егор зарывается пальцами в волосы. На его лице… И правда растерянность?

— После той ночи у твоей матери она сказала, что беременна. Липла ко мне. Прижималась. Терлась грудью каждый раз, когда оказывалась рядом. И в один день… Я просто не выдержал! Я знаю. Знаю. Мы с тобой давали клятву. В горе и в радости. Знаю, как ты тяжело переживала смерть отца! И я был рядом. Я все время был рядом. Делал все, чтобы вытащить тебя из депрессии! Я не должен был поддаваться животному инстинкту. Но черт возьми, Мила. Я живой человек. Не выдержал и просто сорвался. Трахнул ее. Просто сбросил напряжение! И все!

Егор с моей сестрой в постели.

Как на перемотке в замедленной съемке я вижу их. Как будто это было вчера.

— Все это вранье, Егор. Ты знал. Знал о завещании.

Помню и тот разговор его по телефону с нотариусом. И как он разозлился.

И разговоры Ляли о деньгах!

— Ты трахал ее ради отцовского наследства!

— Неправда, Мила. Это все неправда. Я люблю тебя! И всегда любил! Только тебя одну!

— А как же завещание? Скажешь, что не знал?

— Знал. И понимал, что это будет для тебя ударом. Поэтому и наорал на того нотариуса! Мы должны были вместе туда поехать! Я сам собирался тебе рассказать о нем, но… Не смог.

— Егор.

Вздыхаю.

— Ты подмешивал мне какие-то препараты после смерти отца! И даже не отпирайся! Зачем это тебе все было нужно?

— Каюсь. Здесь тоже виноват. Это твоя мать посоветовала.