Он недолго общался с младшим сыном польского Великого Князя, но тот успел взбесить даже его, поэтому приказ будет исполнен в полной мере и с превеликим удовольствием.

Глава 21

Мы остановились напротив здания суда. Вышли к широкой лестнице, где нас встретил низкий толстый мужичок с залысиной на макушке и смешной, похожей на клоунскую, кучерявой порослью вокруг неё. Ростом он был мне, наверное, по грудь, двойной подбородок почти скрывал шею, а чемодан в руке почти касался земли. Однако взгляд у мужичка был цепкий, а голос звонкий и уверенный.

— Игорь Сергеевич? Дамы… — он слегка поклонился Алёне и Азуми и протянул мне руку. — Всеволод Богданович Верещагин.

Адвоката, которого подогнал мне маршал Громов, я проверил через Славу и получил добро на сотрудничество. Кажется, он даже обрадовался, что ему не придётся тащиться в Москву, чтобы представлять мою «любящую приключения задницу», как выразился этот паршивец. В общем, ждать подставы не стоило, а между адвокатом и подсудимым должны быть доверительные отношения.

Я ответил на рукопожатие, и мы пошагали к дверям, пока из второй машины выбирались Бат, Батар и Аи. Видеть близнецов в классических костюмах было непривычно и немного забавно.

Но не так забавно, как выглядел Верещагин. Думаю, его внешний вид играл роль отвлекающего манёвра. Ну, серьёзно, кто мог подумать, что такой несуразный человек, причём будто специально выглядящий именно таким образом, мог представлять интересы могущественного рода Громовых?

Вот и мои противники по судебным разбирательствам, подозреваю, такой подставы не ожидают.

— Молчите и говорите только, когда я дам добро, — с серьёзным видом сказал Верещагин. — И вообще делайте всё в точности, что я скажу. Понятно?

Я кивнул, а Алёна с Азуми почему хихикнули между собой.

— Вот и отлично. Но это потом. Сначала идите в ту дверь, я вас буду ждать в коридоре.

— Почему это? — нахмурился я.

— Игорь Сергеевич… — поджал губы адвокат.

— Ладно, ладно, — хмыкнул я.

Нет, его внешность реально суровое оружие. У меня просто не возникает желания с ним спорить или хоть как-то возражать. Это будто… не знаю, самоутверждаться за счёт ребёнка, который напялил отцовский костюм!

Поэтому я отправился в указанную дверь, где мне довольно быстро выписали штраф или возможность отработать его общественно-полезной работой. Будто я не корпората прибил, а немного покутил и нарушил общественный порядок.

Да, да, это было первое судебное заседание по поводу Виктора. Первое и последнее. Мои действия были признаны справедливыми и правомерными. Некоторое превышение имело место, но, опять же, сослались на состояние аффекта. Всё же ублюдок распускал руки в сторону моей будущей жены. А последствия…

Ну, короче, выглядело всё так, что Виктор сам виноват.