Мне кажется, гибель птиц можно расценивать как акцию устрашения.

— Кого?

— Тебя. Где бы ты ни появилась, сразу же начинаются стихийные бедствия.

— Не мели чушь, — отмахиваюсь, смеясь.

— В Мюнхене была тоже чушь, когда тебя чуть не затолкали в чужую машину? И тот хвост в Париже? Если ты знаешь, что происходит, может, просветишь бедного солдата?

— Я не знаю, — мотаю головой. — Но думаю, что ты специально накручиваешь меня. Еще и папе наговоришь всякой ерунды.

— Пожалуй, с этого и начну, — холодно кивает несносный тип. — Пусть он тебе из Антарктиды мозгов вышлет.

Пингвиньи подойдут. Тебе в самый раз. Допивай свою латку, и пойдем…

— Папа в Антарктиде? — изумленно шепчу я.

— Да, вот просил за тобой приглядеть и за отелем. А ты не знала?

— Нет, — морщу нос, силясь не разреветься от обиды. Отец уехал путешествовать и даже не сказал ничего.

— Они вдвоем с Хлоей, — бухтит Гаранин, внезапно поняв, что сболтнул лишнее. — Французские спиногрызы остались дома.

— Мне от этого не слаще, — вздыхаю я, желая остаться одной и нареветься вдоволь. Отец почти двадцать лет женат на Хлое, а я все так и не смогла принять ее.

С первых дней их брака и нашего переезда в Бордо я никогда не жила на их половине. Может, поэтому Хлоя так никогда и не стала мне близка. Или во всем виновата ревность?

— А что предпочитаешь на десерт? — ухмыляется Сева, глядя, как я ем пену чайной ложечкой.

— Тебя это не касается, — бурчу недовольно. — Лучше скажи, что ты надумал?

— Тут все просто. Тебя надо охранять круглосуточно. И тут в вашем Пилюгино бойцов, равных мне, не водится. И я бы с радостью приклеился к тебе. Крутил бы хвостики поросятам и скакал галопом на какой-нибудь кобылке… но мне твой отец дал поручение найти его бабки.

А поэтому, моя девочка, с этого момента ты прилепляешься ко мне и отходишь только в сортир. Это понятно?

— Нет! — вскрикиваю чуть громче положенного и тут же ловлю любопытные взгляды гостей и обслуги. — Только попробуй!

— Тогда второй вариант, — хмыкает эта циничная скотина. — Я запираю тебя в номере и ставлю охрану. И каждая собака в этой гребаной гостинице будет знать, что ты моя куколка. Сечешь? — нависает надо мной, да еще глазами зыркает.

— Не очень, — стараюсь говорить спокойно, но изо рта вырывается жалкий лепет.

— Все просто, Тая, — ухмыляется гадский Сева. — Ты не отходишь от меня ни на шаг. А чтобы не возникло подозрений, и мы бы не спугнули врага раньше времени, мы изображаем влюбленную пару. Поняла?

— Да, — киваю холодно и надменно. — Только поезжай сначала в вендиспансер и сдай анализы, жених…

— Если ты настаиваешь, поросеночек, — нагло ухмыляется он и снова лезет мне за шиворот. Торопливо проводит по шее, затрагивая какие-то неведомые эрогенные зоны.