— Оу, детка, кажется ты влипла!

— В смысле?

— Ты не только хочешь своего мужа, но и влюблена него.

— Не неси чушь собачью. Из самых близких людей, он отнёсся ко мне намного лучше, чем собственные родители. Мама обеспокоена только продажей квартиры, папа в ожидании наследника, никто не спросил, как моё самочувствие, какое у меня настроение, только Давид, уходя на работу оставляет для меня горячий кофе, горячие бутерброды, а вечером, если я на взводе, нальет бокал вина. Оставит ключи, очки на полке возле зеркала, уже зная, какая я могу быть рассеянная с этими вещами. Вроде ничего особенного, но блин это трогает. Никто так ненавязчиво обо мне не заботился.

— И ты хочешь сказать, что не влюблена? Детка, я за тобой точно так же ухаживал, максимум, что от тебя дождался — это пожизненный статус любимого друга, но никогда не слышал в твоём голосе столько теплоты.

— Я тебя умоляю, — отпиваю сок, болтая трубочкой в стакане. Ни о какой влюблённости речи нет, может быть симпатия. Впрочем, он тоже мне симпатизирует, это у нас взаимно, иначе бы мы не смогли уживаться в одной квартире, не было бы желания целоваться. И вот теперь я хочу его, как мужчину во всем смысле. Но это не любовь, скорей просто сказывается отсутствие секса.

— Я считаю, что ты вновь заблуждаешься, но убеждать не буду, рано или поздно ты сама все поймёшь.

— Хватит обо мне, расскажи, как там Америка? Как Джо?

— Он передаёт привет, ждёт, когда ты оторвешь свою задницу и прилетишь в Майами.

— Скажи, чтоб зимой ждал.

— Мужа поставишь в известность?

— А, черт, но думаю Давид будет не против.

— Ты думаешь твой муж так лоялен?

— Я думаю, что ему вообще по хрену до меня и моих дел. У нас фиктивный брак с небольшим притяжением, — господи, как хорошо, что у меня есть Алекс, вот пять минут с ним болтаю и все мне стало понятно. Да, я хочу Давида, потому что у меня сто лет не было секса, а по дому ходит искушение в виде собственного мужа. Фиктивность наша не нарушится, если мы будем иногда спать друг с другом, для здоровья.

Алекс видимо понимает, что я надумала, потому что усмехается. Он мой друг, но мы никогда не переступали черту, хотя со стороны может показаться по-другому. И мне по фигу, что там со стороны, главное мой друг выглядит счастливым.

— Я ценю тебя детка, — обнимает за плечи, утыкается в макушку. Я обнимаю его за талию, тяжело вздохнув. — Ты единственный человек, который протянул руку, когда все отвернулись.

— Ты можешь на меня рассчитывать, всегда. Ты, Джон, я за вас горой.

— Мы в курсе, — смотрим друг другу в глаза, глажу его по небритой щеке. Приподнимаюсь, целую в уголок губ.

— Я люблю тебя. Мне тебя так не хватает здесь, рядом.

— Так, детка, что за сырость в твоих чудесных глазах.