Слишком много всего за короткий промежуток времени. Уверена, что не просплю свой автобус, тут невозможно крепко уснуть, тем более по громкоговорителю объявляют рейсы. Да и не буду спать, так, глазки только прикрою.

* * *— Гражданочка! — кто-то небрежно трясет меня за плечо.

— А? Что? — тру глаза, не понимая, где я и почему так темно за окном. Передо мной стоят два сотрудника полиции, точнее ппсники. — Что случилось?

— Документы предъявите.

— На каком основании? — сама шарю руками по карманам, с замиранием сердца понимая, что не нахожу телефона и остатков денег. В кармане рубашки обнаруживаю только билет на автобус.

— Сколько сейчас времени? — боже, нет! Пожалуйста, хватит надо мной издеваться! Как же я хочу к маме!

— Половина девятого.

— Твою мать! — вырывается, закусываю губу, пряча в ладонях лицо. Мой автобус ушел полчаса назад. Меня обворовали. У меня нет с собой документов. У меня ничего нет. Я даже не помню наизусть номер папы.

— Ваши документы, — раздраженно подает голос один из мужчин в форме. Я поднимаю голову, смотрю на него сухими глазами.

— У меня их нет.

— Тогда пройдем с нами для установления личности, — интересно, сколько потребуется времени, чтобы узнать кто я и откуда. И будут ли звонить моим родителям? День? Два? Или неделя? Жесть. Попала, так попала. Как только выберусь из этого дерьма, завяжу с клубами, с разгульной жизнью, буду обходить стороной любой намек на приключения. Наверное, пай-девочкой не так уж и плохо быть, они точно в такую ситуацию никогда бы не попали.



7

* * *— На выход, — лениво, но с приказными нотками командует мужичок в форме. Маленький, плешивый, с мутными глазами, странно, что его вообще держат в полиции. Ещё когда улыбается, хочется отвернуться, зубы как в страшном сне. В добавок голос ужасен. Ему только и пугать непослушных детей.

Когда выхожу из обезьянника или как там клетку называют, где нет нормальных условий, чуть ли не бегу в объятия своего спасителя-освободителя, только тяжёлый взгляд карих глаз и недовольно поджатые губы остужают пыл. Злой. Очень злой горец, готовый придушить меня собственными руками. Я бы тоже придушила, если бы меня так использовали, как я использовала его имя. Отворачивается, послушно иду за ним.

— Бедовая у тебя невеста, Давид, не досмотришь, а она приключения на свою задницу найдёт, — мне улыбается приятный молодой человек на выходе, я робко улыбаюсь ему в ответ, но взглянув на каменную мину Давида, поспешно стираю улыбку с губ. Похоже надо изображать из себя покаявшуюся девицу.

— Хорошенько приглядывай за своей птичкой, желающих её прибрать к своим рукам всегда найдутся.

— Спасибо, что позвонил, — Давид жмёт руку парню, тот, как и я ранее, перестает улыбаться, услышав в голосе сталь и холод.