— Я решил расстаться с тобой, Оля, не потому что вернулся к Диане. А потому что нормальная семья мне не светит. Я не хотел больше любить, это слишком изнуряет. У меня дети, у меня адская работа, и я боялся сломать жизнь девушке, которая этого не заслуживает, — он обхватил ее лицо руками. — Но как без тебя жить, я не знаю. Когда я увидел тебя возле операционной, меня поразили твои глаза. Такие красивые и такие грустные. Я как будто в себя заглянул, в самую глубь. Я не смог их оживить, если бы я увидел, что это получилось у Данилевского, я бы отступился. Но они и сейчас такие, а это неправильно. Ты самая удивительная, потрясающая, добрая и нежная девушка, которую я когда-либо встречал. Возле тебя я чувствую себя медведем, который топчется по хрупкому льду и вот-вот его сломает. Ты не такая, как я. Тебе нужна семья, дети…

Она аккуратно отняла его руки от своего лица.

— У меня не может быть детей, Костя. Разве этого до сих пор нет в твоем досье?

Глава 26

Аверин впился в нее немигающим взглядом.

— Что значит, не может? И почему я должен об этом знать?

— Не может, это значит, что я не способна зачать ребенка, — пояснила Оля тоном, каким разговаривают с больными людьми. Или недалекими. — Точнее, зачать его естественным путем. И я была уверена, что в твоем архиве давно хранятся распечатки записей моего гинеколога.

Сказала и устыдилась. Почему она так уверена, что Косте это было настолько важно и интересно? Не стоило говорить о досье, не стоило….

— Ты считаешь, я за тобой шпионил?

— Извини, — она окончательно смутилась, — ты прав, вряд ли со мной происходило что-то, способное тебя заинтересовать…

— Нет, не так, — перебил ее Аверин. — С тобой ничего не происходило такого, о чем бы я не мог у тебя спросить.

Он еще немного погипнотизировал ее своими черными сканерами, затем огляделся, стащил с полки еще один плед и бросил на ковер к камину. Оля отвернулась и присела на корточки у очага.

Дрова лениво потрескивали, она подбросила еще поленьев. Засмотрелась на огонь, но ее запястье обхватила цепкая рука и потянула к пледу.

— Сядь, — Костя смахнул с пледа несколько прилетевших пепельных чешуек. Сам уселся рядом, сложил руки на груди и привалился к камину. — Рассказывай.

Закрыл глаза и приготовился слушать.

— Тебе как, с медицинской точки зрения или чтобы было доступнее для понимания?

Он смерил ее изучающим взглядом и снова сомкнул веки.

— Говори так, чтобы дать как можно более широкое представление о проблеме. Не волнуйся, я не одноклеточный.

— Костя, — позвала она его тихонько, — а почему ты все время закрываешь глаза, когда слушаешь?

— Так мне проще уловить нюансы, о которых сам рассказчик не подозревает.