Из зарубежных поездок Мейерхольд и Райх привозили, в числе прочего, разноцветные футбольные проспекты.

Понять, что там написано, ребёнок едва ли мог — но футболом заболел по-настоящему.

Когда американские журналисты писали, что Есенин был бы отличным спортсменом, — кажется, они кое-что понимали; по крайней мере, спортивная хватка его сыну передалась.

В 1936 году шестнадцатилетний Костя уже играл в финале юношеского первенства Москвы. Его отметили за отличные спортивные успехи.

Пошёл он, впрочем, не по спортивной линии и уж тем более не по театральной, а по строительной. Москва строилась, страна строилась — это была престижнейшая профессия.

В 1937-м он поступил в Московский инженерно-строительный институт.

У него к тому же определённо был аналитический дар в спортивной сфере.

В 1938 году на конкурсе газеты «Красный спорт» он сумел предсказать победителей четвертьфиналов, полуфиналов и финала розыгрыша Кубка СССР. Его прогноз был единственным верным — так Костя Есенин впервые появился на страницах газеты: в качестве победителя этого конкурса.

Вся эта идиллия обрушилась самым беспощадным образом: зарезанная мать, расстрелянный отчим, высланная в Рязань тётка.

Из роскошной квартиры в Брюсовском пришлось переехать в комнатку на Большой Пионерской улице: предоставило государство. Дачу, купленную на деньги отца и оформленную на него и сестру, оставили.

Подкармливала Костю и Таню Анна Романовна Изряднова, будто решившая: все есенинские дети — её.

Потом — война.

Есенин учился на четвёртом курсе и осенью 1941-го призыву ещё не подлежал, но в ноябре записался добровольцем.

Исчезнувший отчим, высланная тётя Катя, многократно раскритикованный в газетах отец не помешали выбору — или, напротив, в известном смысле помогли?

Накануне отправки на фронт отнёс чемодан с рукописями, бумагами и книгами отца на хранение Софье Андреевне Толстой. С ней он тоже поддерживал отношения, вопреки судебной тяжбе, в своё время имевшей место между его матерью и последней женой отца.

Следом зашёл попрощаться к Изрядновой. Она извлекла откуда-то коробку папирос «Сафо» с последней оставшейся папиросой. Коробку однажды оставил Есенин. Хранила её 16 лет как реликвию.

Костя: «Папироса высохла, и табак начинал высыпаться. По торжественности случая я выкурил в этот день, 5 декабря 1941 года, последнюю папиросу отца».

На войне Константин Есенин был ранен трижды (по документам) или четырежды (по его собственным рассказам).

В 1942 году служил в составе 92-й Ленинградской стрелковой дивизии на ленинградском направлении. Первое ранение — в руку — получил там.