— Что ты в этом понимаешь? — А вот и понимаю, — обиженно сказала она. — Я все понимаю, вы не думайте. — И что же ты понимаешь? — А то, что вам просто со мной скучно. Вам ведь наверняка хочется меня потрогать. Так ведь?

Я не ответил, молча любуясь девочкой. Она стояла напротив меня, грациозно изогнув свой тонкий и изящный стан, и загадочно смотрела на меня из-под приспущенных ресниц, длинных и пушистых. Признаться, зрелище было волнующее. Во всяком случае, мой член невольно шевельнулся. В голову мне полезли идиотские мысли про “Лолиту” и набоковских нимфеток. Вспомнились статья об ответственности за совращение малолеток, заметки из “Московского комсомольца” про серийных насильников, которые глумились над маленькими девочками в лифтах...

В следующее мгновение она склонилась надо мной, сама прижалась к моей груди лицом и прошептала:

— Вы такой большой и милый. Поцелуйте меня.

Понимая, что не должен этого делать, я приподнял ее и с замиранием сердца слегка коснулся губами ее мягких и нежных губок. — Еще, — чуть слышно выдохнула она. Я поцеловал ее снова уже более страстно. Девочка встрепенулась и закрыла глаза. Я принялся осыпать ее лицо и плечи неистовыми поцелуями. Леночка молчала. Зажмурившись от удовольствия, она часто дышала и мелко вздрагивала.

— Как с вами приятно, — выдохнула она едва слышно, когда я на минуту остановился, чтобы перевести дух.

Я молчал, не доверяя собственному языку. — Хотите — я тоже разденусь? — вдруг предложила Леночка, сверкая глазами.

И вот тут меня точно бес попутал. Вместо того чтобы отшлепать юную прелестницу и отослать спать, я смалодушничал, уступив самым низменным порывам. Помните “Катали” Бунина? В ту незабываемую минуту я был похож на героя этого изумительного рассказа из “Темных аллей”.

— Конечно, хочу, — словно со стороны услышал я собственный голос. — Только вы отвернитесь. — Зачем?"

"— Ну так, отвернитесь. Ну, пожалуйста. Я отвернулся, напряженно вслушиваясь. Зашуршала одежда, щелкнули застежки. Я не выдержал, обернулся — и остолбенел. Передо мной, лукаво улыбаясь, гордая сознанием своей красоты и неотразимой привлекательности, стояла прекрасная миниатюрная женщина. Да-да, в обнаженном виде мою фею уже нельзя было назвать девочкой. Это была самая настоящая женщина. Все в ней было совершенно и прекрасно. Белокурые локоны, рассыпавшиеся по белизне плеч, упругие полушария вполне развитых грудей с коричневатыми сосками, тонкая талия, пухлый, слегка прикрытый золотистым пушком лобок с розоватыми, набухшими половыми губками, стройные ножки в туфельках на каблуках и красивые, еще по-детски тоненькие руки.