Впрочем, уже третью порцию мама, открыв глаза, с улыбкой слизала прямо с его пальцев, задержав их во рту, посасывая, причмокивая, и сын чуть поводил ими между мамиными губами трубочкой взад-вперед, оставляя на них забавное белое колечко, подумала: ""Ну вот, у нас уже целый ритуал складывается: кормление меня моей же: пиздятиной?"" , засмеялась, а после пятой приподнялась на локте и увидела опять готовый к бою Сережкин член.

Аккуратно, за плечи положила сына на спину и, улегшись на живот сбоку, прижалась сначала щекой к колышку, гладя его рукой, повернув голову набок и счастливо смотря из-за члена в такие же счастливые глаза сына.

Потом чуть полизала головку и, приподнявшись, перекинула коленку через его грудь. Забрала лакомство, особенно вкусное от смеси ее и его соков, в рот поглубже, опустила бедра и тут же почувствовала, как язык сына ввинтился в нее снизу."

"Лаская член, она смутно прислушивалась к тому, что делает Сережка: а он гулял языком и губами по ее нижним прелестям и, наконец, глубоко войдя язычком во влагалище, принялся вращать им там, да еще, несильно раздвинув попу, ввел в нее смазанный ее соками пальчик. Марина, уже не контролируя себя, начала резко насаживаться, и через полминуты, почувствовав корнем языка жаркий, кисловатый вкус выплеснувшегося Сережкиного семени, провалилась в туман.

Чуть очнувшись, перевернулась с сына на спину: увидела высоко вверху свои широко раздвинутые колени, между ними, внизу - ласково улыбающееся лицо сына, и тут же почувствовала его пальцы внутри себя, а потом влажный, чуть шершавый язык - сильно, от ануса до клитора, и опять пальцы, двигающиеся во влагалище: раз-два-три-черыре-пять, и язык, и губы на клиторе, и язык, и снова пальцы: раз-два-три-черыре-пять, и вдруг, опять - палец в попе, и уже сразу в двух дырочках - раз-два-три-черыре-пять:

Успела счастливо подумать: ""Оголодал, маленький, затрахает до смерти"" - и опять почти потеряла себя.

Наконец, почувствовала, что между ног у нее тепло и свободно. Истома разлилась по всему телу, глаза открывать не было ни сил, ни желания, но она все же заставила их открыться.

Нашла взглядом сына. Тот лежал у нее в ногах, опершись на руку, и смотрел на маму, явно любуясь. Раскрытая мамина промежность между по-прежнему согнутыми в коленях ногами была как раз у него напротив глаз.

- Нравится? - лениво, медленно сомкнула ноги и повернулась на бок.

- Ага: еще как, - и опять чуть пощекотал раскрытый перед ним мамин цветок пальцами.

- Хи-хи... Иди сюда, Сереженька, - похлопала рукой по покрывалу возле себя.

Сын перебрался к ней, уютно уткнулся носом в ложбинку между грудей, стал гладить бедро.

- Ах ты: - Марина погладила сына по голове, - чего наделал-то? Кто ж тебя теперь ужином кормить будет? Затрахал маму совсем: - и она ласково прижала голову сына.