Мы сейчас сидим с Максимом друг напротив друга, лишь по той причине, что мой отец любил двух разных женщин.

— Ты так и не рассказал, как она умерла…

Должны же мы об этом поговорить. Поговорить обо всем. Не чужие.

— Болела. Уже тогда болела, когда отец умер. Она долго не говорила мне о болезни, а потом, когда я узнал, ничего уже нельзя было сделать…

Наверняка глушила боль обезболивающими, притворялась, что все в порядке… Ну отец так же делал.

Вижу, ему больно об этом говорить. И еще долго так будет. Мне самой не так давно легче стало.

— Что… что отец тебе сказал, когда увидел тебя?

— Он почти не говорил, если честно. Но дважды он повторил свою просьбу не говорить об этом тебе.

— Тебе это не обидело?

— Да нет, я не дурак, все понимал. Он не хотел разочаровать свою дочь. Ты ведь могла не понять…

— Так я и подумала. Только… напрасно он так решил. Я бы все поняла, и может быть тогда моя судьба сложилась бы иначе…

После смерти папы я чувствовала себя очень одинокой, а потому не могла сидеть в четырех стенах, искала новые места, чтобы себя взбодрить и отвлечься. В одну из таких вылазок я встретила его…

— Ты о своем бывшем муже?

— О нем… — треплю бумажную салфетку в руках. — Я вышла замуж почти сразу после смерти папы. У меня никого не было, и некому было что-то посоветовать. А возможно, будь у меня на тот момент брат, то все не произошло бы так быстро, и я присмотрелась бы к человеку, который внезапно захотел втянуть меня в… неважно. Я сама во всем виновата.

— Во что он тебя втянул?

— Долгая история…

— А мы спешим?

Что ж...

Рассказываю брату хоть и не все, но прохожусь по ключевым моментам, в том числе и о причине нашего развода.

— Думаешь, он на самом деле не считал, что ты хотела покончить с собой?

— Да конечно нет… Он же не идиот... Для него просто все стало сложно. Он никогда не хотел понять меня и мою боль… Проще было развестись со мной и закрутить новый роман с девушкой, которая косплеит меня, — закатываю глаза.

Она и правда в общих чертах копия меня. Но я не думаю, что это что-то значит для Мирона. Просто она следующая удобной дурочка, которая заглядывает ему в рот.

— И ты не хочешь, чтобы он знал о ребенке, — констатирует, а я киваю. — И нет никого, кто сможет растрепать об этом? Ты говорила, что у тебя подруга там близкая осталась…

— Марина не скажет, — хмурюсь. — Она меня всеми силами пыталась вытащить из этого болезненного брака… Так что она не станет.

— Больше никто?

Хотя бы я сказать, что никто… Но есть еще один человек. Янина знает.

— Невестка Мирона… Жена, то есть невеста, его родного брата…

Случайно вышло, что она узнала. Я прокололась. Отпираться было бесполезно.

— А вот это плохо.