Немного погодя, когда становится совсем темно, я снова рвусь к двери, пытаюсь даже выбить ее, толкая плечом, но только боль себе причиняю.

Потом я слышу шум. Кто-то идет. Я тороплюсь вернуться на диван.

В комнату врывается Сергей, и настрой у него совсем другой, нежели раньше.

— Иди сюда, — приказывает он мне, но я не двигаюсь. — Я что тебе сказал, — сам подлетает и хватает за руку, заставляет встать.

— Пусти! Куда мы?

— Пора на самолет. Сейчас же.

— Нет, нет! — пытаюсь вырваться, но Окуневский тащит меня за собой. — Пожалуйста, нет… — пытаюсь затормозить ногами. — Я не могу… Пожалуйста.

— Мне убить твоего брата? — останавливается.

— Нет, но… — шумно дышу. — Можно же как-то по-другому.... Я прошу тебя, — можно сказать, умоляю его. — Моя девочка… Я очень люблю ее.

Взгляд Сергея на мгновение меняется, но чуть позже я вижу в нем всю ту же стойкость и жестокость.

— Нам пора, Лиля, — твердо произносит Сергей, сжимая мое запястье.

— Нет. Стой! — вскрикиваю, пуская слезы. Я должна сыграть. Остановить нас, насколько это возможно. Если он правда что-то чувствует ко мне, то это должно подействовать. — Скажи честно, зачем ты хочешь взять меня с собой?

— Я всегда этого хотел.

— Понимаю, — киваю. — Но как ты думаешь я буду без дочери? Она — мое все. И я ее люблю куда сильнее, чем когда-либо любила Мирона. Я ведь мать.

— Не говори, что я не предлагал тебе взять ее с собой. Ты намеренно не взяла ребенка с собой. Твое решение."

"— Тогда я не знала, что тебе нужно от меня. Вдруг… вдруг ты хотел убить меня. Откуда мне было знать? Я не могла рисковать дочерью.

— Ты правда так думала? Я? Тебя убить? — горько усмехается Сергей и касается ладонью моей щеки. — Я тебя не трону.

— Но моя дочь… — роняю слезы.

Сергей пальцами стирает слезинки с моего лица, смотря сочувственно.

— Не сейчас, Лиля.

— Что?..

— Сейчас я ничего не могу сделать. Но в будущем… я постараюсь вернуть тебе дочь, — обещает мне Сергей. — Поверь мне.

— Где… где сейчас мой брат? — сглотнув, спрашиваю я. — Я хочу увидеть его перед тем как мы…

— Обещаю, что его скоро отвезут в центр города.

— Как я могу тебе верить? Ты заманил меня сюда и… — так, мне стоит притормозить с обвинениями. — Нам обязательно улетать? Против тебя же нет никаких обвинений. Мирон ничего открыто делать не станет. Давай останемся, заберем мою дочь…

— Ты серьезно? — удивляется Сергей.

— Я ради дочери на что угодно готова, — тянусь к нему на носочках, решив перебороть себя, чтобы кое-что провернуть.

Между нашими губами остаются какие-то сантиметры, которые он сам же и преодолевает, впиваясь в мои губы.

Два года назад мы тоже целовались. Но только с ним, с Мироном, я поняла, что значит целовать кого-то по любви.

Терпя этот момент, я использую его, касаюсь Сергея руками, ползу пальцами внутрь его пиджака.