Понимает, наверняка понимает, что ждали мы другого.

«Ладно, как есть, – вздохнула Вера. – И все-таки жаль. Очень жаль».

Как она мечтала, чтобы Вадик женился. Ночами не спала, грезила о внуках. И вот наконец дождалась. А радости нет. Ревнует ли она? Да глупости! Это вообще не про нее. Выходит, все дело в Лидии?

А может, та права и не нужно никаких жарких объятий?

Подступили слезы, Вера отвернулась к окну.

Геннадий Павлович закрыл глаза и, кажется, задремал.

Вера глянула на часы – ого, почти два часа в дороге! Но уже осталось немного.

Открыла сумочку, вынула зеркало, помаду, румяна, внимательно оглядела себя, провела спонжиком по лицу, накрасила губы, поправила волосы.

Еще раз придирчиво посмотрела в зеркало и, кажется, осталась довольна.

Одернула платье, сунула ноги в туфли и снова глянула в окно. Машина, замедлив ход, плавно въехала в открытые чугунные, украшенные богатой резьбой ворота бывшей усадьбы.

Шины мягко шуршали по мелкому гравию, по обеим сторонам дороги стояли стройные туи и кипарисы, у подножия которых пылали тщательно продуманные яркие клумбы с цветами.

Наконец показалась и сама усадьба – классический ампир, желто-белая штукатурка, белые колоны полукругом, портик, два хозяйственных флигеля по бокам.

Восстановленный парковый ансамбль, чисто, как в операционной: ни травинки, ни листика.

В отдалении, фоном, ненавязчиво играет скрипка, и ей вторит виолончель.

На изумрудной поляне, выстриженной, кажется, маникюрными ножницами и по линейке, небольшими группками кучковались гости. Все в нарядных, праздничных одеждах – темные смокинги на мужчинах и вечерние туалеты на дамах. Ну и, конечно же, шляпки! Куда же без них! «Просто королевские скачки, ни больше ни меньше», – усмехнулась Вера.

Ловкие официанты, все как один похожие на майских жуков, ловко оббегали большие вазоны с цветами и услужливо склонялись перед гостями, предлагая шампанское и легкие закуски. Машина остановилась, и галантный, в непременных галунах распорядитель открыл дверь и подал Вере руку в белоснежной перчатке."

"Навстречу заспешила знакомая фигура – сын, и следом за ним легко семенило воздушное создание в светло-лиловом нежнейшем кружевном платье. Лидия. Теперь член семьи.

Вера вышла из машины, одернула платье, отогнав навязчивую мысль, что оно все-таки ей тесно, вдохнула горячий по-южному воздух и улыбнулась, увидев счастливые глаза сына и сдержанную улыбку на почти не накрашенном личике новоявленной снохи.

«Считает себя красавицей, – мелькнуло у Веры. – Никакого тяжелого макияжа, обожаемого невестами. Ну и правильно, жарко».

Вера улыбнулась еще шире и распахнула объятия.

Иногда ей казалось, что Вадим не женится никогда. Тогда она впадала в глубокую депрессию.