Потому что Настя, приподнявшись, кинулась к нему, как можно было броситься в объятия другого человека, имея между их телами преграду в стол и выпирающийся живот, расплющить который не представлялось возможности.

Лишь ощутив на себе теплое, прерывистое дыхание Насти, коснувшееся его шеи, и, почувствовав на себе её руки, лихорадочно цепляющееся за его плечи, он выдохнул сквозь сжатые губы, не замечая лавину облегчения, что обрушилась на него. Он тотчас обнял жену, стараясь максимально крепко прижать к себе.

– И я… Черт побери, Миша, и я тебя люблю.

– Ругаешься…

– Ага. И буду, кажется.

– Ругайся. Я как-нибудь это переживу.

Это было похоже на сумасшествие, но, в ходе последних событий, сумасшествие логическое. Он больше года спокойно относился к своей жене. Красивая, сексуальная, готовая родить ему ребенка. Его представление о семейной жизни дало трещину, когда уродливая правда выплыла наружу. И именно тогда Судьба преподнесла ему ещё один сюрприз.

Новая Настя.

Когда Михаил думал о том, как все повернулось, у него голова шла кругом. Ему безумно было жалко ту Настю, Дёмину, но если бы не она, он бы сейчас не держал в объятиях свою Настю, и ребенка тоже не было бы. Соединилось лучшее от двух девушек – красивое тело и очень красивая душа. И всё ему…

Настя сильно-сильно зажмурилась, отказываясь поверить, что они оба признались в чувствах друг к другу. Последовав за Михаилом в «Альянс», она удовлетворяла потребность в общении с ним. Её тянуло заглянуть в его стальные глаза и увидеть поддержку. Теперь, когда память к ней вернулась, они попытаются что-то предпринять вместе? Именно вместе. Иначе ситуация выходила куда фантасмагоричнее.

Переселение душ.

Вы верите в подобное?

Или воспринимаете эту фразу спокойно, лениво уставившись в телевизор, изучая сеть и слушая в пол-уха рассказы родственников, которым перевалило за семьдесят? Фантастика? Вымысел? Может быть… А, может, и нет. Что мы знаем о жизни, о тайнах мозга, природы? Лишь только то, что хотим. Что позволяет нам наше мировоззрение, принципы, устои. То, что нам удобно. В то, что мы хотим верить. И когда в жизнь приходит нечто, выходящее за рамки рациональности, мы качаем головой и снисходительно улыбаемся, тем самым говоря, что ставим идею под сомнение.

Но всё меняется в одночасье, и вот ты уже сам рассуждаешь о ситуациях, всё чаще употребляя слова «паранормальные» или «сверхъестественное».

Для Насти самым невероятным оказалась любовь Зареченского. Она ожидала от него какой угодно реакции, вплоть до приглашения к психиатру, а не признание в любви. Она обнимала его, и ей не хотелось, чтобы он размыкал рук.

– Когда… Но как…

Он понял её без лишних уточнений.

– Когда ты вышла из больничной палаты в тапочках.