– Похоже, банда в Москве появилась, которая дорогие тачки угоняет, – сказал Костя. – И твой Дима стал очередным фигурантом уже возбужденного уголовного дела. В качестве потерпевшего, конечно. Ладно, Лена, раз никто больше не волнуется, пойду я домой. Там Натка меня ждет, говорит, разговор серьезный есть. Не знаешь о чем, случайно?

– Случайно знаю, – созналась я. – Костя, она сегодня с Тамарой Плевакиной разговаривала. Точнее, на консультацию ходила. Та ей проговорила вслух много такого, что Натка предпочла бы не слышать. Но это полезно было. И ей, и, надеюсь, тебе. Ты не сердись, что я лезу в ваши дела, но я честно хочу как лучше.

Ты же знаешь Наталью, у нее действие частенько бежит вперед мысли. А в данном случае от этого недалеко до большой беды, так что ей полезно все обдумать. И проговорить."

"– Ладно. Понял, – ответил Костя после недолгого молчания. Эту короткую паузу я, разумеется, отметила. – Спасибо, Лен. Мы разберемся. Правда.

И, коротко попрощавшись, повесил трубку.

* * *Чем меньше оставалось времени до свадьбы, тем спокойнее становилась Натка. Впрочем, это и понятно – человеческая психика так устроена, что волнуется человек, как правило, только до того момента, пока решение не принято, а когда оно принято, волнение проходит так же, как шторм на море.

Их с Таганцевым решение было принято окончательно и бесповоротно. Они становятся мужем и женой, забирают Настю Васильеву из детдома в гостевом режиме, перевозят ее в Москву на три положенных законом месяца, смотрят, подходят ли они друг другу и хорошо ли девочке с ними, а им с ней, после чего либо подают документы на усыновление, либо честно признаются, что это не их путь. Ключевое слово тут было «честно».

Натка и Костя договорились, что называется, на берегу, что не будут врать друг другу из желания показаться лучше или из страха быть непонятыми. Это было основное условие, которое оба сформулировали, как следует обсудив ту информацию, которую дала Тамара Тимофеевна. Теперь, когда первый тяжелый разговор был позади, Натка вернулась в привычное состояние если не безмятежности, то полного довольства жизнью.

Лето кончилось, а вместе с ним и каникулы, и теплая погода. Уже первые дни сентября принесли резкое похолодание и проливные дожди.

Вернувшийся из деревни Сенька отчаянно филонил, не желая делать уроки, хотя и понимал, что безделье все равно не прокатит. В бассейн Натка его записала, и теперь дважды в неделю он ходил на тренировки, и они, то ли из-за не приевшейся пока новизны, то ли из-за тренера, то ли просто из-за любви к плаванию, были для него в радость. Вот и хорошо.

Инспекция, с которой органы опеки приходили, чтобы убедиться, что их квартирные условия позволяют взять ребенка из детдома на гостевой режим, прошла спокойно.