– Лена, скажи мне, это обязательно через суд оформлять или можно быстрее забрать Настю к себе?

– Смотря что именно ты собираешься делать, – заметила я. – Наташа, ты сама-то точно знаешь, чего именно хочешь?

– Я хочу забрать эту девочку, чтобы она жила с нами, а не в детдоме."

"– Точно? Вот именно этого ты хочешь? Не под влиянием минуты, не под напором Кости. Еще неделю назад тебе даже в голову не приходило, что ты можешь усыновить чужого ребенка. Ты его с кем будешь оставлять, когда у тебя срочные дела появятся? С Сенькой? С Сизовыми, которые одному твоему ребенку уже бабушку с дедушкой фактически заменили?

– С Костей, – неуверенно сказала Натка.

– А если Костя будет занят на своей сумасшедшей и, кстати, довольно опасной работе? А если он опять на два месяца в командировку в другой регион уедет? Кто мне недавно говорил, как хорошо, что Сенька уже довольно взрослый и может оставаться один дома и сам себя занимать? Ты хоть помнишь, что такое трехлетний ребенок? И понимаешь, какая это сумасшедшая ответственность?

– Я не поняла, ты что, меня отговариваешь? – понурилась Натка.

– Нет, – пожала плечами я. – Ты взрослый человек, зачем тебя отговаривать. Я просто хочу быть уверенной, что ты приняла решение обдуманно, а не сгоряча. И, кстати, ты в первую очередь должна в этом убедить даже не меня, а саму себя.

Моя младшая сестра выглядела довольно несчастной. Я видела, что именно внутренняя неуверенность в принятом решении заставляет ее так нервничать. В кухню вошел Таганцев, пристроился у подоконника, внимательно слушая наш разговор.

– Лена, если бы ты видела эту девочку, то не удивлялась бы, – сказал он.

– Я в этом не сомневаюсь. И в том, что ты действуешь из самых лучших побуждений, тоже. Просто, ребята, ввязываясь в столь большое дело, которое неминуемо изменит жизни как минимум четырех человек, вы должны полностью отдавать себе отчет в том, что делаете, почему и зачем.

– Четырех? – не поняла Натка.

– Ну да. – Иногда моя сестра бывает удивительно бестолковой. – Если вы усыновите ребенка, то изменится жизнь самой Насти, вас обоих и Сеньки. Я надеюсь, ты про сына не забыла?

– Разумеется нет, – вскинула голову Натка.

– Да и вообще, сразу должна вам сказать, что мы обсуждаем абсолютно проигрышный вариант. Ни один орган опеки попросту не поддержит в суде ходатайство об усыновлении, поданное матерью-одиночкой. Ты не замужем, Наташ, а потому тебе даже опекунство вряд ли доверят, не то что родительские права передадут.

Я увидела, как вспыхнули глаза у стоящего у окна Кости.

– Это недоразумение как раз легко исправить, – воскликнул он радостно.