Со мной не всё в порядке, — сказала, глядя мужчине в глаза. — Я постоянно боюсь и тревожусь. Иногда эта тревога стихает, но не исчезает навсегда. А сегодня… Сегодня я снова испытала тот животный страх, будто у меня опять отберут моего мальчика.

— Света, — вздохнул Северский. — Хватит стенать и рассуждать о том, чего никогда не произойдёт.

— Откуда вы это знаете? — не могла я успокоиться.

Вскочила со своего места и, уперев ладони в стол, склонилась к мужчине и негромко проговорила прямо ему в лицо:

— Откуда вы знаете, что будет завтра, Дмитрий Мстиславович? Вероника Леонидовна ведь до сих пор записана как мать моего Филиппа, верно? А вы не задумывались о том, что вдруг что-то произойдёт из ряда вон выходящее и с вами что-то случиться?

Северский нахмурился и открыл, было, рот, чтобы меня остановить, но я не позволила ему сказать.

— Что будет с Филиппом, если вдруг, вас не станет, а?

— Света, ты забываешься, — произнёс он угрожающим тоном.

— Я не забываюсь. Я смотрю на вещи реально. Мне страшно за будущее своего ребёнка. Я в вашем доме уже три месяца и вижу, какие люди приходят к вам. Это не люди, Дмитрий Мстиславович, это шакалы.

Я помню то досье, что собрал для меня частный детектив. Хоть вы и устранили своих врагов, но, тем не менее, у вас их было очень много. И я уверена, что враги у вас есть и сейчас. А теперь ответьте мне на вопрос: что будет с моим сыном, если вас, не дай, конечно, Бог, не станет?

Северский медленно и угрожающе поднялся со своего кресла, но меня уже было не остановить.

— Молчите? А знаете почему? Потому что вы, как и я, знаете ответ. Филипп окажется в ненадёжных руках вашей бывшей жены. И я даже боюсь думать и представлять, что она сотворит с моим мальчиком.

Ведь Филипп – не её сын.

На меня вдруг навалилась неимоверная усталость.

— Света, за твои дерзкие слова я могу прямо сейчас прогнать тебя и уже сам могу сделать так, что ты никогда не увидишь Филиппа, — ледяным и жёстким тоном проговорил Дмитрий. — На первый раз тебя прощаю и повторяю ещё раз: не смей называть Филиппа своим сыном. Точка.

Мне захотелось закричать от беспомощности.

Да я сама могла бы сообщить на Северского и его гадину жену, во все инстанции и на телевидение за неправомерные действия, да только я прекрасно понимала, что не по силам мне с ним тягаться.

У него деньги и власть, а у меня только, правда. Я была реалисткой и точно понимала, что если пойду на такой шаг, то в любом случае проиграю и уже точно, никогда не увижу сына.

— Я просто хочу, чтобы вы меня услышали и поняли, Дмитрий Мстиславович, — произнесла я усталым и упавшим голосом. — Я молю вас, продумайте и придумайте хоть что-нибудь, что могло бы защитить Филиппа, в случае, если с вами что-то произойдёт.

— Очень любопытно, — усмехнулся он.