Потом отец стал пить больше и бить маму. Бил кулаками, ногами, кнутом. Однажды он так ее избил, что мама слегла и через сутки умерла. Работу отец бросил, пил постоянно. Пропил хороший дом, перебрались в лачугу на окраине городка. Местный люд с ним не связывался, потому что отец мог накинуться на любого. И стражники тоже его боялись, потому что он орал, что потом, если его задержат или посадят, то он вернётся и убьет не только стражников, но и их семьи.

Потом один из братьев его покойной матери подарил ему молоденького пони. Мальчик назвал его Лаки, то есть Счастливчик. И эти два малыша стали зарабатывать деньги, так как кушать хотелось очень, а еда в доме была крайне редким гостем. Мальчик и пони с маленькой тележкой развозили товары по городу по заявкам булочника, молочника и других торговцев. Те, жалея мальчика, давали ему заработать и кормили своими продуктами. Булочник всегда давал свежий хлеб и булочку, молочник наливал молока и кусочек масла с булкой, мясник угощал кусочком колбасы. У зеленщика всегда была сладкая морковка для Лаки. А все деньги забирал отец.

В последнее время ему стало не хватать на выпивку, и он начал подозревать, что мальчик отдает ему не все деньги, а покупает себе еду и корм для пони. Стал регулярно избивать и Жана, и Лаки. И опять никто не защитил ребенка. Сегодня пьяный отец поймал Жана в городе, заставил показать карманы. Денег не было, тогда отец рассвирепел и потерял совсем рассудок, стал убивать просто и сына и пони.

Да уж, совсем изверг! На привале мы перекусили, что успела купить Клери в городе, выпили молока из большой бутылки, его тоже купила Клери. Жан поел с нами, потом свернулся клубочком на тулупе и уснул. Лаки попил немного воды и съел кусок лепешки с солью, и продолжил лежать на телеге."

"А у нас с Клери были свои разговоры и заботы. Я честно, без утайки, рассказала все, что произошло в мэрии и в банке. Клери только ахала и называла всех бандитами и кровопийцами. Я задумчиво протянула:

-Знаешь, Клери, у меня такое ощущение, что меня пытаются любыми средствами и методами выжить с плантации. Чтобы я все бросила и уехала. Зачем и кому это надо - не представляю! Но таких денег на налог до первого августа я точно не наберу. Даже если продам весь сахар, и не буду оставлять себе продукты из ренты крестьянской, а все продавать. Урожая тростника нынче по любому не будет, а свекла готова к уборке только осенью.

И Клери тоже замолчала и задумалась. Потом неуверенно сказала:

-Сегодня приедем поздно, задержались ведь с этими - она качнула головой в сторону спящего ребенка - а завтра попробую залезть и посмотреть. Может, хоть на часть налога наберём средств.