Благородный он, видите ли, тьфу! Ни за что такого бы делать не стал! Баб на свете много, одна умрет, следом очередь выстроится. Но ты права, дорогая невестка, еды тебе принесут, и какое- нибудь одеяло тоже дадут. Надо, чтобы Грант увидел тебя живой и невредимой.

И он поднялся и ушел. Вскоре и впрямь принесли какое- то драное одеяльце и еду поставили на табурет. Вероятно, это была еда из какого- то трактира, тушёные овощи с мясом и хлеб. Вода вместо питья. Овощи с мясом были невероятно жирные, я покопалась немного, выбирая наиболее съедобные кусочки, и отставила миску. Съела весь хлеб, запив водой, и замотавшись в одеяло, вновь улеглась на свое соломенное ложе. Несмотря на дневную жару, меня бил внутренний озноб."

"Я думала, как поступит Грант, когда приедет. Меня раздирали противоположные желания - я и хотела, чтобы он пришел сюда и вызволил меня, и одновременно не хотела его прихода. Так будет хоть у него шанс остаться в живых. Вместе у нас такого шанса не будет, Малферст со своей маниакальной одержимостью от своего плана не отступится. Незаметно я погрузилась в то ли сон, то ли в какое- то забытье.

Глава 38

Как не спешил Грант, как не подгонял он Дарки, но возможности человека и коня были ограничены. Если Грант ещё мог не отдыхать, не есть и не спать сутки, то Дарки не мог без отдыха. Приходилось останавливаться на постоялых дворах, где чистили и кормили коня и давали ему отдохнуть час- другой. Сам же Грант в это время, запихнув что- то относительно съедобное в себя, падал ничком на кровать в комнате и засыпал, велев разбудить себя через тот же час- другой.

И вновь бешеная скачка. Конечно, в экипаже куда как комфортнее ехать, но и время в пути увеличивалось чуть не сутки. И вот через полтора суток Грант въехал в Монро. Сил у него и Дарки хватило только добраться до отеля. Там шатающегося коня торопливо приняли конюхи, вываживая его, не давая остыть. Сам же Грант ввалился в вестибюль отеля, напугав своим полубезумным видом чинную пожилую супружескую пару, беседовавшую с портье. Прохрипел: ""Номер и ванну!"" и пошел следом за испуганным служкой. Он спал, пока заносили ванну, наполняли ее горячей водой, потом осторожно его будили.

Через час, отмытый до скрипа, гладко выбритый, в свежей одежде, благоухающий французским парфюмом, с лёгким небрежением в прищуренных (чтобы никто не заметил покрасневших белков глаз от недосыпа и усталости) глазах, он уже спускался в холл, чтобы пройти в ресторан. Сейчас он был способен съесть даже малосъедобный здешний омлет. Портье рот открыл от изумления, он был уверен, что постоялец проспит до утра замертво.

В ресторане, где Грант вяло, ковырял вилкой в тарелке, к нему за столик подсел неприметный молодой человек.