Судья, вновь заглянув в свои бумаги, сказал:

- Однако, госпожа баронесса, ваши слова свидетели не подтверждают. Они ничего не видели. А потом вы, куда мальчика увезли?"

"- Ваша честь, ребенок и пони были в таком плохом состоянии, что просто не пережили бы дорогу до моего поместья. Поэтому я повезла их к местному врачу. Он и оказал необходимую помощь ребенку и лошадке. Ну, мне руку обработал. Но мальчик и пони ещё около месяца выздоравливали, они были ослаблены, истощены, поэтому так долго болели. Но вы спросите у врача, он подтвердит мои слова.

Вызванный свидетелем врач, пугливо поглядывая в сторону грозно нахмурившегося Ривза, невнятно пробормотал, что да, привозили такого пациента.

Да, он был сильно избит. Но он, врач, он не может сказать, кто так избил мальчика и его лошадь. Да, у госпожи баронессы тоже имелся след от удара кнутом. Но где именно получена эта травма, он не может сказать. И вообще, ваша честь, он всего лишь врач, его дело лечить, а не выяснять, кто и кого избил.

Вот как, значит! Ривза по- прежнему боятся горожане. И ввязываться из- за меня в эту историю никто не станет. Впрочем, оказалось, я была не совсем права.

Из толпы проталкивался невысокий, полноватый человек. Встав у трибуны, он представился:

- Я Жак Ренье, местный молочник я, ваша честь - судьи лихорадочно листали свои бумаги, видно, не было такого в списках официальных свидетелей - все врёт Ривз! Мальчик зарабатывал деньги извозом мелким, кому продукты с рынка домой довезёт, кому по нашим заказам молоко да хлеб развезет. Мы жалели мальчишку, подкидывали работёнку, да только этот гад и деньги отбирал и бил частенько и ребенка, и лошадку. Да и голодные они все время были.

Мы и подкармливали их малость. А в тот день, если бы не госпожа баронесса, он совсем озверел, с пьяных глаз. Забил бы насмерть и мальчишку, и пони. Да только вот леди Вайолетт да ещё незнакомый мсье вмешались и не дали извергу убить. А ты, Ривз, не сверкай на меня глазами, не боюсь я тебя теперь! У меня трое сыновей из армии вернулись, теперь только попробуй приблизиться к моему дому или лавке! Враз тебя в бараний рог скрутят, да твоим же хлыстом и отходят!

Поднялся шум в зале, люди выкрикивали слова одобрения храброму Жаку, один из судей уже непрерывно лупил молотком по подставке, на лицах двух других явно была видна растерянность.

Все пошло кувырком, совсем не то им обещали. А тут бы ноги унести с этого проклятого заседания. Наконец, один из судей сумел крикнуть достаточно громко, чтобы могли его услышать:

- Еще кто- нибудь может дать показания по этому делу?

И обвел таким взглядом толпу, что сразу было ясно - такому потенциальному свидетелю лучше всего пойти самому утопиться в Уичито, чтобы облегчить жизнь судье.