Теперь Михаил ни за что не доберется до моей дочери, а других рычагов давления у него нет.

Дверь с лязгом открывается. Не дожидаясь приказа, встаю лицом к стене, наручники испаряются с моих запястий.

– У вас десять минут, – дежурно объявляет надзиратель и закрывает за мной дверь.

Михаил стоит, оперевшись на стол и сложив руки на груди. Скользит по мне сальным, оценивающим взглядом. Довольная, торжествующая ухмылка растягивает его губы. В глазах так и пылает откровенная, ничем не прикрытая похоть. Они буквально горят от предвкушения и прожигают меня насквозь.

Неприятный морозец пробегает по позвоночнику, зябко передергиваю плечами, но взгляд не отвожу.

– Рад тебя видеть, Виктория, – с придыханием говорит Михаил и расплывается в ленивой улыбке. Какой же все-таки мерзкий тип.

– Не могу сказать того же о себе, – спокойно отвечаю, гордо вздергиваю подбородок и прохожу к противоположной стене. Мне нужна небольшая передышка, от напряжения начинают подрагивать мышцы.

– Это скоро изменится, – несется мне вдогонку. – Ты будешь ждать наших встреч.

– Сомневаюсь, – хмыкаю я и с деланым равнодушием пожимаю плечами. Чем ближе мы подбираемся к сути нашей встречи, тем сильнее начинает вибрировать внутри.

Боюсь его реакции, но в то же время хочу ее увидеть.

– Надеюсь тебе хватило времени, чтобы подумать над моим предложением?

– Вполне, – отзываюсь осторожно и разворачиваюсь к нему. Его взгляд блуждает по моему лицу, но не может найти ни одной эмоции. Я все надежно спрятали внутри, оставив лишь непроницаемую маску.

– И каков же твой положительный ответ? – спрашивает с нажимом, пытаясь надавить своей энергетикой, но я тверда и непреклонна, словно камень.

Михаил понимает, что что-то не так.

Вижу, как нервно дергается его кадык, и не успеваю сдержать язвительную усмешку.

– Нет, – говорю холодно и четко, без единого шанса на сомнение.

– Что? – Он хмурится, не веря своим ушам, и сжимает кулаки, видимо, начиная злиться.

– У тебя плохо со слухом? – надменно приподнимаю бровь и повторяю специально для тупых и упрямых ослов: – Я. Сказала. Нет!

Его лицо стремительно меняется. Довольная улыбка слетает с него, а вместо нее проявляется звериный оскал. Желваки отчетливо проявляются, а в глазах появляется лихорадочный блеск.

– Ты понимаешь, что тогда будет? – цедит он сквозь зубы."

"Меня трясет от страха, но нельзя показывать ему свои эмоции. Складываю руки на груди, закрываясь невидимой стеной, и вскидываю голову.

– Что же? – с вызовом смотрю в глаза, едва сдерживаясь, чтобы не грохнуться в обморок. Куда я лезу? Мне никогда не одолеть этого людоеда.

– Ты сядешь, – шипит гневно Михаил, буквально выплевывая каждое слово. – А твоя малютка-дочь отправится в детский дом.

– Какое же ты ничтожество, – хмыкаю я и качаю головой.