Она не кусает меня, но и не принимает. Чувствую ее отчужденность и пока не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, худой мир лучше доброй войны, но с другой – это подвешенное состояние меня угнетает. Я не могу расслабиться ни на минуту, все время жду какого-то подвоха, но его не случается.

Устав сама от себя, поднимаюсь в нашу комнату. Нужно приготовить наряд себе и дочке, заодно хоть переключить мысли и попытаться проникнуться всеобщим весельем. Но сил нет, я выпотрошена этим напряжением и физически, и морально. Присаживаюсь на кровать и просто смотрю в одну точку.

Негромкий стук заставляет насторожиться. Поднимаюсь и иду к двери. Распахиваю и застываю в немом изумлении. Мать Ивана стоит передо мной. Ее холодные глаза пронзают насквозь, заставляя поежиться.

– Можно? – ради приличия спрашивает."

"– Конечно, – снисходительно усмехаюсь. Как будто у меня есть выбор.

Людмила Петровна проходит в комнату, осматривается и идет к окну.

– Поговорим? – бросает сухо и поворачивается ко мне спиной.

– Давайте попробуем, – вздыхаю я и складываю руки на груди. Ничего не жду от этого разговора, но то, что свекровь решилась-таки сделать первый шаг, немного настораживает.

– Когда-то давно ты так легко отказалась от моего сына… – говорит она тихо, но каждое слово взрывается во мне, словно бомба. – Просто поверила мне на слово и сбежала. Даже как-то обидно было за него… Что это? Трусость? Малодушие?

Разворачивается и впивается в меня взглядом. Внутри вспыхивает опасное пламя, а по коже ползут неприятные мурашки. Задыхаюсь от возмущения, но титаническим усилием воли заставляю себя не поддаваться эмоциям. Свекровь только этого и ждет, нарочно провоцируя меня.

– Я была девчонкой, – с деланным равнодушием пожимаю плечами. – Я просто испугалась…

– Ты и сейчас такая же.

– Неправда, – качаю головой, но оправдываться не собираюсь. Только не перед ней.

– Да брось, – хмыкает Людмила Петровна, но, как-то беззлобно что ли. – Хочешь сказать, сейчас поступила бы по-другому?

– Возможно.

На несколько секунд повисает напряженная тишина. Молча сверлим друг друга глазами, никак не решаясь продолжить разговор. Нам просто не о чем говорить. Пропасть между нами ничем уже не убрать.

– Зачем ты вернулась? – прямо спрашивает она. А меня аж переворачивает от ее вопроса. Неужели не понимает, что делает больно? Хотя она, наверное, за этим и пришла.

– Потому что я люблю вашего сына, – четко проговариваю каждое слово и гордо вздергиваю подбородок. Хочу, чтобы она знала, что на этот раз я не отступлю. Ей не удастся меня запугать.

– Допустим, – кивает и улыбается одними уголками губ. – Даже то, что он тебя любит тоже. А дальше что?

Внезапно ловлю себя на мысли, что от свекрови не исходит агрессия. Она не пытается меня ужалить или уколоть.