Меня бьёт крупная дрожь. Ларинцев садится на лавочку и опускает голову вниз, позволяя крови свободно течь, убирает мою руку с салфеткой от своего лица и коротко сжимает пальцы в своих.

— Не надо скорую, нормально всё. Умыться надо. Вера, набери Энджи, скажи, что подъедем скоро, пусть наколдует мне ту фигню обезболивающую, она знает.

— Слышь, самостоятельный, — тут уже в оборот его берёт моя мама, уперев руки в бока. — Ты моей дочери нужен целый и невредимый, так что я звоню знакомому фельдшеру. Жди тут.

ЭПИЛОГ

Не знаю, сколько ночей я просыпаюсь в холодном поту, когда мозг во сне подкидывает мне жуткие воспоминания, приукрашивая их разными подробностями. Тогда я ещё теснее прижимаюсь к его груди и начинаю дрожать, а Максим обнимает меня и сильнее укутывает нас одеялом.

— Тише, Пёрышко, — шепчет. — Не предавай ты этому столько значения. Всякое бывало же.

Всякое, может, у него и бывало, только вот тот вечер в моей памяти отложился. Его лицо в крови и моё бессилие. Чужая злоба.

Тогда ему сломали несколько рёбер, выбили запястье, задели правую почку. Бровь пришлось зашивать, а губы потом на морозе ещё несколько недель трескались и долго заживали. Для меня это не мелочи, хоть Максим и говорил, что это незначительно и скоро всё заживёт.

Сам меня успокаивал, а сам психовал, когда врач сказал, что месяца на три он выпадет и репетиций. Злился. Туфли-джазовки репетиционные в окно выбросил в один день. Выпил целый стакан водки разом. А потом так остервенело набросился на меня, желая взять всю и сразу, что я даже поначалу испугалась.

Но это прошло. Раны зажили, и мы оба вернулись к станку в класс. Только Максим уже в новой роли — руководителя. Ирма ушла в отпуск, потом переходящий в декретный, оставив группу на Ларинцева. И он справился. Блестяще! Тиранил всех неимоверно, но когда «New dance» выходили на сцену, зал затихал, а в финале взрывался оглушительными аплодисментами.

С отцом у него так и остались напряжённые отношения, но последний, кажется, смирился, что сын решил стать всё же по жизни артистом, хотя и лелеял надежду, что когда-нибудь Максим придёт к нему на фирму и займёт свой кресло. Только вот Ларинцеву-младшему нужен был творческий полёт, а не мягкая кожа под задницей."

"В университете он пятый курс заканчивал заочно, а я решила остановиться на бакалавриате. Контрактов становилось всё больше, уровень всё выше. Иногда мы по два-три месяца не приезжали домой, объезжая с концертами города.

Друзей видели редко. Вера вроде как завязала с сумасбродством после того, как встретила того, кто смог перевернуть её отвязный мир с ног на голову.

Акуленко сел в тюрьму, и мне даже было неинтересно за что.

А ещё Максим познакомил меня с тем своим другом, что пришёл из армии.