Кажется, бросаюсь за Ниной, но Микс не даёт пройти, цепляет за плечи, скручивает. Что-то кому-то кричит матом. Он что-то говорит и мне, выливает в лицо холодную жидкость, но карусель не останавливается. Она кружится и кружится, и лишь её стержень пускает крепкий корень в моём мозгу. И этот стержень — мысль: «Я её потерял. Я потерял свою Малину».

Глава 49

В голове пусто, в груди жарко. Давит и выворачивает. Но я заталкиваю боль поглубже, по крайней мере, пока не вырвусь на воздух. Быстрее. Через пустующий мерцающий танцпол, через фойе, ослепляющее люминесцентным светом. И только выбежав на улицу, глубоко вдыхаю, но тут же хватаюсь за живот. Холодный воздух разрывает лёгкие и выходит обратно на свободу со свистом. Боль. Бесконечная. Глаза горят от слёз.

Уйти отсюда. Убежать.

Я сбегаю со ступеней, но тут прямо передо мной резко тормозит машина.

— Нина, — за опустившимся окном я вижу Влада, и мне вдруг хочется рассмеяться. — Что случилось? Я увидел, что ты бежишь и…

— О да! — я действительно начинаю нервно хохотать. — Ты просто проезжал мимо.

— Ты сейчас очень странно ведёшь себя. Садись в машину, я отвезу тебя домой.

Влад приоткрывает пассажирскую дверь. Я поднимаю руки и сжимаю ладонями виски. Чувствую жалящие ледяные капли, что начинают падать с неба. Дождь.

— Ну?

Мне холодно и плохо. Пусть он просто отвезёт меня домой. Не к Богатырёвой, а именно домой. Я хочу к маме, хочу в свою постель. Домой.

Но тут за плечи меня обхватывают крепкие руки.

— Стоять, Мышка, не чуди. Сама потом пожалеешь.

— Отвали от неё! — выкрикивает Акуленко и дёргает изнутри дверь, чтобы выйти.

— Рома, отпусти!

— Отпущу. В машине. Пошли.

Должанов буквально тащит меня к парковке, а Владу не дают вступиться двое парней, кажется, они из той музыкальной группы. Господи, меня уносит в круговорот, и я перестаю понимать, кто за меня, а кто против.

— Нина! — Роман больно сжимает плечи и встряхивает меня. — Успокойся, слышишь? — понимаю, что плачу. — Там всё совсем не так, как тебе показалось! Он не в адеквате, понимаешь?

— Нет! Это я была не в адеквате, когда повелась на него!

— Дура. Стал бы я тебя догонять, если бы не знал, как ты Максу дорога? Он сейчас под кайфом, и не по своей воле. Разве сама ты не была в подобной ситуации? Завистливые сучки заигрались. Но ты же, Мышка, умная — всё понимаешь, правда?

Я мотаю головой, а перед глазами довольное лицо Максима, тонкие руки у него под футболкой, тёмные волосы девушки, рассыпавшиеся по его коленям. Я ему этих удовольствий дать не могу. Не умею, не знаю как. А она может. Может и даёт.

Сил на мысли не остаётся, все уходят на то, чтобы как-то купировать разрывающую боль в груди, и я просто обмякаю в руках Должанова.

— Рома, отвези меня домой, пожалуйста, — утыкаюсь носом ему в грудь и всхлипываю.