Центр временного содержания подростков, попавших в трудные жизненные обстоятельства, а в народе просто ЦРТП (центр реабилитации трудных подростков), в котором по договору студенты-социологи нашего университета проходят практику, в соответствии со своими нуждами передвинул нам сроки этой самой практики. И теперь мне с другими ребятами нужно на неделю уехать за сто километров из города. Практика проходит в закрытом центре с проживанием и питанием в корпусе учреждения. То есть даже если бы я захотела ездить каждый день, что само по себе для меня неудобно по времени и накладно по деньгам, то это просто было бы невозможно осуществить.

Вижу, что Ларинцев злится. Последние дни мы активно репетируем, он из меня все соки выжимает. Позавчера я просила отменить репетицию, пришлось даже признаться, что у меня критические дни, но в ответ получила категоричное нет.

«Нина, две ношпы перед репетицией и разминка на лайте» — вот такой ответ получила. Ещё и записал себе в календарь график моих «красных» дней. И вот это было совсем стрёмно. Радовало только то, что он никак это действие не прокомментировал.

Вообще последние дни мы проводили очень много времени вместе.

Максим забирал меня от Юльки утром (да, я всё-таки сдалась и снова переехала к ней, но комнату в общежитии пока оставила за собой), после пар забирал и отвозил обратно, потом то же самое с репетициями. И мои уверения в том, что я вполне могу и сама перемещаться, и что Влад больше ничего подобного не вытворит, пропускал мимо ушей.

За эти дни я пытаюсь привыкнуть к его вниманию и вниманию окружающих. На следующее утро после той репетиции я думала, что больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза.

По дороге домой мы молчали, дома с Юлькой я говорить не хотела и уснуть долго не могла. Ворочалась с боку на бок, вспоминая и сгорая от стыда и… возбуждения. Я ведь раньше ни о чём таком даже не помышляла. Мне замечательно жилось, но Ларинцев словно спичкой чиркнул у газопровода. Нет, конечно, общение с некоторыми парнями вызывало у меня приятное томление и вполне себе здоровый межполовой интерес, но я никогда не давала этому развиться. А с Максимом всё иначе. Я и сама не поняла, как за первым поцелуем на следующий вечер почти готова была отдаться.  Не уверена, что смогла бы отказать, поведи он меня в эту сторону.

Но на следующее утро Максим, когда я с горящими щеками села к нему в машину, а Юлька устроилась на заднем сидении, никак не намекнул. Мягко улыбнулся и притянул меня для лёгкого поцелуя. Богатырёва сзади застыла и так и просидела всю дорогу до универа каменным изваянием. И только когда мы встретились в столовой на большом перерыве, после долгого помешивания кофе в бумажном стаканчике выдала: «Охренеть. Ты и Ларинцев. Официально».