Когда подъезжаем ко входу центра творчества я ощущаю внутри сильные толчки. Сейчас мы увидимся. Это слишком волнительно после вчерашнего, слишком… Слишком.

Я трушу. Как двенадцатилетка, блин.

Роман провожает меня до самого входа и машет рукой на прощание. Я благодарю его и тороплюсь скрыться за массивными дверями. Здороваюсь с вахтёршей и спешу через длинную галерею на цокольный этаж. Шаги кажутся слишком громкими, как и биение сердца.

Пройдя мимо раздевалок, я замираю на пороге. Максим стоит ко мне спиной посреди зала и разматывает бинты с запястий. Наверное, тренировался в силовых трюках.

В танцклассе он один, свет тоже включен не на все лампы. В приглушённом их свечении парень кажется выше и шире в плечах.

— Чего застыла на пороге, Пёрышко? — спрашивает не оборачиваясь, заставляя вздрогнуть от его голоса.

— Привет, — говорю приглушённо и вхожу в класс. Если вчерашнее мне и правда приснилось, то я не хочу просыпаться. Уж точно не сейчас. А может быть и никогда.

Глава 40

Максим

Поворачиваюсь и смотрю на неё внимательно. Нина замирает на пороге. Она сначала опускает глаза, но тут же вскидывает их на меня.

Не доверяет. Сомневается.

Мы это исправим.

Стаскиваю бинты окончательно и бросаю их в угол. Вчера на вертушках немного потянул связки на левом запястье, но в перетяжках с партнёршей работать не люблю, боюсь не почувствовать её, когда будет нужно.

Подхожу к Нине вплотную, она ведёт меня глазами не моргая. Вздрагивает, когда заправляю ей прядку за ухо.

— Нина, разве ты не знаешь, что должна делать девушка, когда видит своего парня? — не могу сдержать улыбку.

— Откуда же? У меня его никогда не было, — говорит так серьёзно, что я на секунду даже начинаю сомневаться, включилась она в заигрывания или говорит без задней мысли.

— А в девчачьих сериалах что показывают?

— Я люблю ужасы, — на вишнёвых губах без капли помады всё же появляется тень улыбки. — Не думаю, что тебе понравится, если я перережу тебе горло.

А Малина с юмором. Так ещё вкуснее.

— Точно. Совершенно не понравится.

Наклоняюсь и прикасаюсь к её губам своими, и Нина, дрогнув длинными ресницами, прикрывает глаза. Медленно смакую, растягивая томительную прелюдию к поцелую. Сам себя дразню.

— Так тебя придётся всему учить? — жду, пока посмотрит на меня снова, жадно впитывая её смущение от моих слов.

Настоящее, искреннее, а не делано-жеманное. Чистый кайф. — Урок первый, Пёрышко…

Главное — держать себя в руках. В руках, Макс. Сидеть. Смирно. Нельзя. Пока…

Она действительно очень нежная и сладкая, как мне и представлялось. Трепетная и вкусная. Я вчера дороги под колёсами не видел, когда домой ехал, вспоминая её тихий стон во время нашего поцелуя. То, что она сейчас призналась вроде бы в шутку, что парня у неё не было, я и так давно понял.