Организму мало того короткого сна, он требует нормально полноценно выспаться, поэтому отзывается дрожью усталости.

Бреду к подъезду, замечаю, что домофон отключен, и все окошки номеров квартир горят красным. Максим открывает передо мной тяжёлую железную дверь, а потом входит следом. Я чувствую, что должна сказать что-то, поблагодарить.

— Максим, спасибо тебе за всё, — оборачиваюсь и поднимаю на него глаза. — Ты…

— Да помню я. Хороший друг. Иди сюда уже.

Он берёт меня за руку и тянет на себя. Нежно ныряет пальцами под волосы, цепляя большим пальцем щёку. Мне точно нужно проверить сердце у врача, потому что оно опять бьётся так гулко, что на рёбрах того и гляди останутся трещины изнутри.

— Я сейчас поцелую тебя, Малина, — его губы так близко, что их движения меня гипнотизируют."

"Ничего не могу ответить. Мысли расплылись, мозг превратился в желе. Я сглатываю и молча продолжаю смотреть на него. Где-то на периферии замечаю, как с гулким стуком падает на пол подъезда мой пакет с вещами, когда чувствую, как губы Максима, едва прикасаясь, скользят по щеке. Он втягивает носом у моего виска, а потом его губы накрывают мои.

Совсем не так, как тогда на кухне, а мягко и неспешно, аккуратно. Ноги в миг становятся ватными, и я почти повисаю на крепкой руке, обхватившей мою талию. Закрываю глаза, когда мягкие губы раздвигают мои, и я чувствую вкус его языка. Это остро и необычно, пронизывающе и… возбуждающе. Пусть в этом у меня почти нет опыта, и те поцелуи, которые были, сейчас вызывают лишь неприятие, я распознаю это ощущение. Кровь в венах нагревается и устремляется вниз к животу. Мне кажется, что из меня вырывается то ли всхлип, то ли приглушённый стон и становится очень стыдно. Я отстраняюсь и опускаю глаза, но Максим не даёт мне опустить лицо.

— Не прячь глаза, Нина, — его улыбка отдаёт совершенно иной тональностью, чем я видела раньше, а в глазах загорается непривычный огонь. — Ты на вкус такая же сладкая, как и на запах, моя Малина.

Моя Малина… Внутри всё вздрагивает от этих слов и от того, как это сказано.

Он наклоняется и снова тянет носом, только теперь уже у шеи, запуская этим волну мурашек по моей спине и дрожь в коленях. Снова целует.

— Я больше не хочу играть в эти игры, Нина, — шепчет в губы, прерывая поцелуй.

 — Теперь ты моя, поняла меня? Никаких «хороший друг». Ещё раз услышу… Ладно, потом узнаешь, что будет.

Снова улыбка и мягкое касание губ, снова обволакивающее всё тело волшебное чувство. Но я заставляю себя остановиться и посмотреть Максиму в глаза.

— А ты?

— Что я?

— Ты мой, Максим? Вчера…

— Больше никаких вчера, Нина. Ничего такого.

— Но ведь ты с теми девушками, ты с ними…был?

Несколько секунд он молчит, но смятения его лицо не выражает.