Это молодой крепкий и дородный мужчина. Он сидит в привычной для писца позе и держит на коленях папирус. В правой руке у него кисточка для письма. Настоящая! Мастер при изготовлении статуи вложил в ее руки настоящую небольшую тростниковую кисточку!

Сефу еще что-то говорил, расписывал какие-то детали, а у меня бежали по коже мурашки – я прекрасно помнила фото статуи писца, которая была в каждом учебнике истории в СССР. Бюст Нефертити и статуэтку писца, что были размещены на одной странице. Неужели это она?! Да ну, бред полный… Таких статуэток, наверняка, выпускали тысячи.

И тем не менее я не могла отделаться от ощущения, что сейчас увижу её, ту самую, из детства…"

"И я её увидела! Самая большая комната дома, предназначенная для приема гостей, глубокая ниша в стене и тот самый писец. Вот только комната не была пуста – на меня внимательно смотрела полноватая молодая женщина в длинном плиссированном платье, в роскошном ожерелье с эмалью и золотом, с кучей тихо-тихо звенящих браслетов на крепких руках.  Она держала за обе руки крошечную девочку без одежды, в одной набедренной повязке. Малышка еще только училась ходить.

Ёжечки-божечки, ну что за дурацкий день! Я и без кресла, и без Сефу! Надо было вспоминать статуэтку без диска в руках! Я никак не ожидала, что я так четко представлю себе…

– Молчи!

Женщина часто-часто закивала, золотые колечки, скрепляющие десятки косичек в ее парике мелко задребезжали. А я порадовалась, что сегодня позволила Амине накрасить мне лицо и повесить на шею большое ожерелье. Ну, хоть одета я прилично.

Возвращение в дом Акила далось мне без труда. Там я посмотрела на белые лица Сефу и Имхотепа и сказала:

– Сефу, я думаю, что нам пора.

Возможно, это и есть дом твоего брата. Он женат?

– Да, царевна. Уже три года, как он женат и у него двое детей. Ну, было двое, когда мы виделись в последний раз.

– Тогда садись.

Женщины с малышкой в комнате уже не было.

– Этот дом, Сефу?

– Да, царевна!

– Я вернусь за тобой вечером.

– Госпожа, прихвати с собой Хасемсема. Возможно, будут важные новости.

– Хасема. В знак моей милости я разрешила ему это имя.

И я вернулась к Имхотепу. Он никогда не упускал возможности пронаблюдать процесс перемещения. А вот Хасем, после ночи нападения на лагерь, наоборот старался отстраниться от меня.

Избегал. Возможно, стоит поговорить с ним сейчас?

Воина я нашла в беседке. Он встал, завидев меня и склонился в поклоне.

– Садись, Хасем. Я думаю, что нам нужно поговорить. Меня беспокоит твоя отстраненность…

Он набычился и отвернулся.

– Хасем, если ты не признаешь меня, скажи. Просто скажи об этом. Клянусь силой Великого Ра – я не стану препятствовать тебе. Ты уйдешь вместе со своими солдатами куда захочешь.

Молчание…

Молчала и я.