Отправилась в его комнаты, где было рабочее место для переговоров, что-то вроде хранилища-лаборатории, с кучей мешочков, коробок и керамических плошек, каменных ступок и бронзовых котелков и небольшая комната, где он частенько и оставался ночевать. Зато комната с бассейном у него была одна из самых роскошных. Он проповедовал достаточно ЗОЖнический образ жизни, был весьма умерен в еде и старался в саму жару отсидеться в воде. Мне казалось, что это весьма разумно. Не в его возрасте бродить по солнцепеку.

Именно в бассейне я его и застала. Велела слугам не тревожить.

Пусть плещется, сколько хочет. Зато у меня будет время рассмотреть получше его святыню – библиотеку. Комната без окон, чтобы не подвергать драгоценные свитки воздействию света и песка. Здесь он собирал редкостные трактаты о лечении, были даже привозные книги-рукописи. Тяжелые, на плотном пергаменте, стоили они безумно дорого. Но я выделяла средства не только на дворцовую библиотеку, но и приличную сумму – на его личную.

Пользоваться книгами Имхотеп мне всегда разрешал, можно сказать, что у меня был безлимитный  абонемент в его библиотеку.

Языка я, конечно, не понимала. Зато многие книги были снабжены интересными и необычными рисунками.

Разумеется, я так увлеклась разглядыванием, что пропустила момент, когда он пришел…

Глава 40

– Приветствую тебя, царица!

– И тебе счастливого дня, Имхотеп.

– Ты уже завтракала?

– Еще нет.

– Раздели со мной завтрак, царица… И свою заботу.

Накрытый стол уже ждал нас. Свежая выпечка, изумительный запах тёплых пирогов с творогом, с изюмом, с инжиром… В небольших пиалах – прохладная простокваша, в чаше – сливочное масло в каплях воды, творог, мёд, большая ваза с фруктами.

И отдельно, на подносе с невысокими ножками, установленном прямо на столе – пиала с молоком. Я удивленно вскинула брови:

– Имхотеп, мне кажется, что ты привык есть не один.

– Так и есть, царица, так и есть… Хондо скоро придет, он никогда не опаздывает.

Подтверждая его слова в приоткрытую дверь скользнула рыжая, подростково-неуклюжая фигурка. Гибкая, пластичная, но еще несколько угловатая. Рыжий разбойник молнией метнулся к креслу, прыжок, другой, и он уже лакает молоко так, что брызги летят во все стороны.

– Имхотеп! Ты его балуешь! Не дело кошкам есть на столе, это побуждает их к воровству.

– Царица, не гневайся! Он не зря получил имя Хондо/война/! Если бы ты только знала, сколько мышей он ухитряется давить за ночь! И, иногда, приносит их мне на подушку! Очевидно, в благодарность за это молоко.

Имхотеп смеялся так радостно, как будто не о котенке рассуждал, а о любимом внуке рассказывал. Я решила, что не стоит гнать хулигана со стола.