Но проблема в том, что пока кроме памяти языка ничего не досталось.

— А кто такой этот Буркало?

— В-в-в смысле⁈ — парень даже стал заикаться — Ты смеешься, да?

Я сделал два шага и сел на кровать.

— Нет. Я потерял память.

— Как потерял? — по этому парню можно писать картину «удивленное простодушие». Даже рот разинул.

— Совсем потерял. Вот видишь — я наклонил голову и раздвинул волосы показывая огромную шишку на голове. — Ударили. Потерял сознание и теперь ничего не помню. Даже тебя.

С минуту смотрим друг на друга. Он с открытым ртом и я с приветливой улыбкой идиота.

Наконец он вздохнул, закрыл дверь, поставил корзинку, прошел и сел на кровать рядом со мной.

— Что совсем ничего не помнишь.

— Совсем ничего — терпеливо ответил я — Слушай. Может доктора позвать?

Он снова вздохнул и начал рассказывать. По мере его рассказа я все больше и больше понимал в какую глубокую и обширную задницу я попал.

Начнем с того, что его зовут Юлий и мы соседи по комнате в Императорском сиротском доме. Императорский он потому, что все находящиеся в нем сироты отпрыски дворянских родов, у которых не осталось ни одного живого родственника либо родственники от них отказались. Да, бывает и такое. Бастарды. Дети казненных императором родов.

По закону дети до совершеннолетия не отвечают за преступления родителей. Так что император, казнив род, не имеет права наказывать детей. Закон есть закон.

Как по мне, оказаться в сиротском доме после сытого и спокойного детства куда большее наказание чем казнь.

И самая задница, что я именно ребенок казненного рода. Дед паренька, в которого я попал, Иван Васильевич Демидов пошел на преступление против короны. Деталей Юлий не знал, но всю мою семью казнили три года назад.

Мне пятнадцать лет и по достижению шестнадцати я могу идти на все четыре стороны. По идее, у меня есть дворянский титул который никто не отбирал, но без денег и имущества он ничего не стоит. Само собой, все имущество отошло короне. В отличии от остальных сирот у которых имущество находилось на попечении их императорского величества Святослава Первого. От всего имущества у меня остался только фамильный перстень, который принадлежит старшему в роду.

Я посмотрел на безымянный палец левой руки — действительно. Перстень был. Красивый.

Шестнадцать мне исполнится через месяц — в конце июня. И у меня два пути. Либо наниматься в армию. Либо в одну из академий — военную или магическую. МАГИЧЕСКУЮ мать ее академию. Да, в этом мире была магия в том понимании в каком она описывалась в фантастических книгах нашего мира.

Но проблема в том, что в военную надо платить за обучение, а у меня денег нет. А в магическую надо быть одаренным. То есть — магом."

"Одаренным я, увы, не был.