Ее неопытность, податливость и желание отдавать действуют на меня обезоруживающе. Против них разум совершенно беспомощен.

Я обхватываю ее бедра, заставляю сесть к себе на колени. Знаю, что она готова — скрывать возбуждение Маша совсем не умеет: впивается пальцами мне в плечи, извивается, дышит часто и тяжело.

Я надеваю презерватив, направляю член в нее, придерживаю ягодицы, давая ей возможность самой опуститься. Внутри нее жарко, туго, скользко. Быть медленным и осторожным не получается, и уже спустя минуту я трахаю ее так, как требуют мозги и тело. Максимум шлепков кожи, максимум ее вскриков, много, очень много моего имени.

Последнее ей особенно удается, потому что никто не произносил его так одновременно порочно и нежно.

********

— Кто звонил? — спрашиваю в дверях, перед тем как пойти в душ.

Маша быстро опускает глаза, но потом снова смотрит мне в глаза.

— Это мама. Я не ответила.

— Почему? Показалось неправильным, потому что я здесь?

— Да, думаю, поэтому.

— Сделаешь нам чай, пока я в душ схожу? Заодно поговорим."

"Когда я выхожу из ванной, в квартире аппетитно пахнет едой, а с кухни доносится звон посуды.

Маша, одетая в просторные трикотажные штаны и футболку, разогревает что-то в сковородке, рядом с плитой бурлит электрический чайник. Я задерживаюсь в дверях, чтобы ее не спугнуть, и иметь возможность полюбоваться этой картиной. Кто-то бы сказал, что самая обычная, а для меня такое зрелище — редкость. Я никогда не видел, чтобы Рита готовила. У нее был проверенный поставщик здорового питания, который каждый день привозил завтрак, обед и ужин в коробках. Пару раз, когда я оставался у нее, она заказывала и для меня тоже. Было вкусно, но так уютно и по-домашнему как сейчас, эта еда никогда не пахла. И конечно если бы мы поженились, я никогда от нее не требовал стоять у плиты: Рита делает карьеру, работает не меньше моего, и у меня не было амбиций строить с ней «правильную» семью, где женщина непременно должна готовить. Рестораны и доставка вполне закрывали мою потребность в питании, но сейчас смотрю на то, как Маша раскладывает румяные ломтики картофеля по тарелкам и понимаю, что в жизни что-то упускал.

Она закрывает сковороду крышкой и оборачивается ко мне с двумя тарелками в руках.

Улыбается, видя, что я тоже улыбаюсь.

— Картофель по-деревенски и мясо. Надеюсь, не имеешь ничего против.

Я выдвигаю стул для нее и для себя. Совершенно ничего не имею. Маша садится напротив, берет в руку вилку. Я ловлю на себе ее частые взгляды, и не сразу понимаю, что так она пытается определить, нравится ли мне еда.

— Очень вкусно, Маш. Не знал, что ты так хорошо готовишь.

Радость у нее спрятать не получается, она искрит в ее глазах как брызги бенгальских огней.