Вчера Денис сказал, что расстался с Маргаритой, а когда я созванивалась с ней на днях, она разговаривала так же как и обычно. Несмотря ни на что, сестра ходит на работу, улыбается и встречается с подругами; его жизнь тоже продолжается, словно ничего ужасного не произошло. Я же при первых трудностях чувствую себя совершенно раздавленной и страшусь мысли об предстоящем одиночестве. Почему я одна ни к чему не приспособлена?

Я вылезаю из ванной, наспех вытираюсь полотенцем и разглядываю красноватые пятна на груди на на животе. В попытке согреть внутренний холод горячей водой я немного переусердствовала.

А еще ночью Денис меня обнимал. Из сочувствия? Не знаю. Сейчас кажется, что любое мое предположение обречено на провал.

Я выдавливаю на палец зубную пасту и чищу зубы, чтобы избавиться от кисловатого привкуса вчерашнего алкоголя, зачерпываю в ладони воду и жадно пью. Выключаю кран и снова смотрю на себя в зеркало. Мне всегда нравилась моя нестандартная внешность, но сейчас я впервые замечаю, что мое лицо слишком худое, кожа чересчур бледная, а брови на ее фоне слишком темные и густые. Такова правдивая реальность моей новой жизни?

От звука открывающейся двери сердце делает отчаянный кувырок, и я резко оборачиваюсь.

На пороге ванной стоит Денис: на нем черные спортивные трико и свободная серая футболка, волосы непривычно взлохмачены. Он тоже выглядит так, словно не ожидал меня увидеть, я сглатываю и перевожу взгляд на дверной замок. Я же помню, что закрывала.

— Я не знал, что ты встала, — его голос звучит по-утреннему севшим, взгляд медленно скользит по мне.

Я чувствую, как краска заливает мое лицо, связные мысли улетучиваются, как и всегда происходит в его присутствии.

— Ты разговаривал по телефону, — выдавливаю из себя почти шепотом.

Денис ничего не отвечает, продолжая молча стоять в дверях, и просторные стены ванной начинают на меня давить, учащая сердцебиение. Я нахожу пояс халата, и начинаю его теребить в попытке утилизовать растущее волнение. Отчего-то слабеют и дрожат ноги. Наверное от сгущающихся теней во взгляде Дениса и оттого, что его лицо меняется. Кажется, такого выражения я еще никогда не видела: жесткое, немного опасное, будто сейчас передо мной словно другой человек.

Он коротким толчком захлопывает дверь и делает первые шаги ко мне. От частоты сердечных сокращений голова плывет, в животе остро скручивает, а воздуха начинает катастрофически не хватать, словно его перекрыли. Денис подходит ко мне вплотную, его бедра задевают мои. Наклонившись, смотрит на меня сверху, но по-прежнему ничего не произносит.

Его потемневший взгляд, утяжелившееся дыхание и это молчание действуют на меня разрушающе — кожа покрывается мурашками, и я начинаю дрожать.